Читаем Илион онлайн бесплатно

– Хорошо, – говорит Елена и прячет кинжал под матрас. – Тогда ты поможешь мне остаться живой и свободной? Прекратишь эту войну? Или хотя бы изменишь ее исход?

– О чем ты?

Я будто бы очнулся ото сна. У меня нет намерения помогать троянцам в этой войне. И даже если бы я попытался, ничего не выйдет. Слишком много сил участвует в игре, не говоря уже о богах.

– Елена, я не шутил, говоря, что мое время на исходе. Сегодня Афродита выйдет из целебного чана, и, если от других богов я могу какое-то время прятаться, меня она разыщет, когда захочет. Даже если она не убьет меня за ослушание сразу же, я не буду волен действовать по-своему в то недолгое время, что мне осталось.

Елена сдергивает простыню с нижней половины моего тела. Уже светает, и я вижу Елену во всем ее великолепии – лучше, чем тогда, в купальне. Она садится на меня верхом, кладет одну теплую ладонь мне на грудь, а другую опускает все ниже, нащупывая, лаская, воодушевляя.

– Слушай меня, – говорит она, глядя из-за своих грудей, – если ты хочешь изменить наши судьбы, найди точку опоры.

Приняв эти слова за приглашение, я пытаюсь в нее войти.

– Нет, нет, еще не сейчас, – шепчет она. – Слушай меня, Хок-эн-беа-уиии. Если хочешь изменить наши судьбы, найди точку опоры. И я не о том, чем ты занимаешься сейчас.

Это трудно, но я останавливаюсь, чтобы дослушать.

Спустя полтора часа город пробуждается, и я брожу по его улицам в облике фракийского копьеносца и с обычным снаряжением схолиаста. Солнце взошло, город живет обычной жизнью, открываются рыночные лавки, кто-то гонит скотину на торг, дети носятся, воины подкрепляются перед новой резней.

Неподалеку от рыночной площади я встречаю Найтенгельзера. Он в облике дарданского стражника, но мои линзы позволяют определить товарища с первого взгляда. Он завтракает в нашей излюбленной уличной забегаловке. Найтенгельзер поднимает глаза и узнает меня.

Я не надеваю Шлем Аида, а присоединяюсь к коллеге в тени невысокого дерева, беру хлеб, вяленую рыбу и плоды.

– Перед рассветом наша Муза искала тебя в казармах, – сообщает дородный Найтенгельзер. – А потом еще под стенами. Спрашивала о тебе очень настойчиво.

– Боишься, что нас заметят вместе? Хочешь, я отойду?

Найтенгельзер пожимает плечами:

– Какая разница? Все мы здесь временные гости. Tempus edax rerum.

Я столько лет думал на древнегреческом, что не сразу перевожу латинскую фразу. Всепожирающее время. Возможно, да, он прав, но я все равно хочу жить. Разламываю свежий горячий хлеб и ем, дивясь, какой он вкусный. Корочка нынче хрустит как-то по-особому, мир вокруг благоухает, звучит и смотрится иначе – новее, что ли, удивительнее. Может, из-за ночной грозы? А может, и не только…

– Ты сегодня как-то подозрительно надушен, – замечает Найтенгельзер.

В первый миг я краснею – неужели он различил запах моих ночных утех? – но тут же понимаю, о чем он говорит. Елена настояла, чтобы перед уходом мы вдвоем приняли ванну. Я узнал, что старшая из рабынь, носящих горячую воду, – это Эфра, дочь Питфея, жена Эгея и мать прославленного Тезея, афинского правителя, который похитил Елену, когда ей было одиннадцать. Имя Эфры я помню с университета, хотя мой наставник, тонкий знаток «Илиады», доктор Фертиг утверждал, что оно выбрано случайно из общего эпического запаса. Гомеру или его поэтическому предшественнику нужно было имя для рабыни, а «Эфра, Питфеева дочь» звучало красиво. Доктор Фертиг считал, что благородная мать Тезея не могла быть служанкой Елены в Трое. Что ж, доктор Фертиг, вы ошибались. Полчаса назад, когда я лежал в теплой купальне рядом с голой Еленой, она упомянула, что старая рабыня и впрямь Эфра, матушка Тезея. Братья Елены – Кастор и Полидевк, спасая ее из плена, в отместку увезли и старуху, а позже Парис прихватил ее вместе с Еленой в Трою.

– О чем-то задумался, Хокенберри? – спрашивает Найтенгельзер, чем снова вгоняет меня в краску – я как раз думал про мягкие груди Елены над пеной в купальне.

Я съедаю кусок рыбы и говорю:

– Я тут ничего интересного не пропустил прошлым вечером?

– Вроде нет. Только великий поединок Гектора с Аяксом. Только событие, которого мы ждали с того дня, когда ахейские корабли впервые коснулись носами здешнего берега. Только всю седьмую песнь.

– А, ясно.

В песни седьмой описано увлекательное единоборство между Гектором и великаном-ахейцем, однако ничего не происходит. Ни один из противников даже не получил увечья, и, хотя у Аякса был явный перевес, с наступлением темноты они заключили перемирие, обменявшись оружием и доспехами, и обе армии разошлись жечь своих мертвецов. Я не пропустил ничего серьезного; ничего, что стоило бы одного мгновения с Еленой.

– Да, вчера меня кое-что смутило, – начинает Найтенгельзер.

Я ем хлеб и жду продолжения.

– Ты знаешь, что Гектор должен был выйти из города вместе с братом Парисом и дальше они вместе повели бы троянцев в битву? Гомер говорит, что Парис убил Менесфия в начале сражения.

– Да?