Читаем Илион онлайн бесплатно

Ада узнала говорящего. Петир появился в те дни, когда гостей можно было пересчитать по пальцам, и не покидал Ардис-Холла с тех пор, как на второй или третий день впервые услышал Одиссея. Петир был не мальчик (Ада предполагала, что он на Четвертой Двадцатке), но успел за месяц обзавестись почти такой же густой бородой, как у Одиссея.

– Арете – это просто совершенство и стремление к совершенству во всем, – сказал Одиссей. – Арете требует совершать любое деяние как своего рода служение совершенству, посвятить себя стремлению к совершенству, узнавать его, когда видишь, и достичь совершенства в собственной жизни.

Грузный новичок в десятом ряду, чем-то напомнивший Аде Даэмана, рассмеялся:

– Как можно достичь совершенства во всем, Учитель? И зачем? Это так утомительно! – Он огляделся по сторонам, ожидая поддержки.

Никто не смеялся. Ученики лишь молча глянули на него и вновь повернулись к Одиссею.

Грек улыбнулся, сверкнув крепкими белыми зубами над короткой седой бородой.

– Невозможно достичь совершенства во всем, друг мой, однако нужно к этому стремиться. Да и как можно этого не хотеть?

– Однако занятий так много, – упорствовал грузный мужчина. – Нельзя же упражняться во всех сразу. Надо уметь выбирать главное, разве не так? – Он ущипнул свою молодую соседку, видимо приятельницу, и она хихикнула, однако никто больше не смеялся.

– Да, – сказал Одиссей. – Однако ты оскорбляешь любое занятие, которым не чтишь арете. Ешь ли ты? Ешь так, будто последний раз в жизни. Готовь так, будто нет на свете другой еды! Приносишь жертву богам? Жертвуй так, словно жизнь твоих близких зависит от твоей искренности и благоговения. Любишь? Да, люби, словно это самое главное в мире, но пусть любовь будет звездой в созвездии совершенства, которое есть арете.

– Я не понимаю агон, Одиссей, – сказала молоденькая женщина в третьем ряду, Пеаэн. Она была умная, скептичная, но Одиссея слушала уже четвертый день.

– Агон – это просто сравнение вещей между собой, – негромко, но внятно ответил Одиссей. – Равноценны ли они, или одна больше другой. Все во вселенной участвует в динамике агона.

Одиссей указал на мертвое дерево, на котором сидел.

– Это дерево более великое, чем… то? Или менее? Или они одинаковы?

Он указал на высокое дерево у края леса. Под сенью ветвей стоял войникс. Войниксы к Одиссею не приближались.

– То дерево живое, – крикнул грузный мужчина, говоривший раньше. – Оно превосходит мертвое.

– Разве все живое превосходит мертвое? – спросил Одиссей. – Многие из вас видели битву в туринских пеленах. Разве живущий ныне продавец навоза лучше Ахиллеса, пусть даже Ахиллес теперь мертв?

– Это сравнение несравнимого! – крикнула какая-то женщина.

– Нет, – сказал Одиссей. – Оба мужчины. Оба люди. Оба родились. Оба умрут. И не важно, что один до сих пор дышит, а другой переселился в царство теней. Нужно иметь возможность сравнивать мужчин – и женщин, – и для этого надо знать своего отца. Свою мать. Нашу историю. Истории каждого из нас.

– И все же, Учитель, дерево, на которым ты сидишь, по-прежнему мертвое, – вмешался Петир.

На сей раз люди на склоне рассмеялись.

Одиссей рассмеялся вместе со всеми и указал на воробья, севшего на несрубленную ветку:

– Оно не только по-прежнему мертвое, но и недавно мертвое, однако в терминах агона оно уже сейчас полезнее живого на холме. Для этой птицы. Для насекомых, которые прямо сейчас вгрызаются в кору мертвого великана. Для мышей и созданий побольше, что скоро поселятся внутри ствола.

– Так кто же главный судья агона? – спросил серьезный пожилой мужчина в пятом ряду. – Птицы, жуки или человек?

– Все, – ответил Одиссей. – Каждый по очереди. Однако значение имеет лишь ваш собственный суд.

– А это не наглость? – спросила женщина, в которой Ада узнала подругу своей матери. – Кто избрал нас судьями? Кто дал нам право сравнивать?

– Вселенная выбрала вас за пятнадцать миллиардов лет эволюции, – отвечал Одиссей. – Она дала вам глаза, чтобы смотреть. Руки, чтобы держать и взвешивать. Сердце, чтобы чувствовать. Разум для познания законов. И воображение, чтобы учитывать суждение птиц, жуков и даже деревьев. И вы в своих суждениях должны руководствоваться арете, – поверьте, птицы, жуки и деревья так и поступают. Им не нужна посредственность. Им не важно, наглость ли судить, что бы они ни выбирали – пару, врага или… дом.

Одиссей указал на воробья, который допрыгал до дупла и скрылся внутри дерева.

– Учитель, – спросил молодой человек из последних рядов, – почему ты требуешь, чтобы мы, мужчины, боролись каждый день?