Читаем Илион онлайн бесплатно
– Мне понадобятся еще пакеты, – сказал он Харману и Аде. – Они лежат в багажнике на корме соньера. Просто скажите: «Открыть багажник», и он откроется. Только скорей.
Харман уже шел к соньеру, но при этих словах замер.
– Скорей? Почему?
Одиссей тыльной стороной ладони стер с бороды кровь и сверкнул зубами:
– Эти птицы чуют кровь за десять лиг, а здесь на равнине сотни охотничьих пар.
Харман повернулся и побежал к соньеру за пакетами.
Ада заметила, что Сейви с Даэманом накачались вином еще до обеда.
Есть сели в стеклянной комнате, закрепленной на стене самой высокой опоры южной башни. Сейви разогрела готовую еду в обычном микроволновом пузыре, однако Ада смотрела как зачарованная – она никогда прежде не видела, чтобы человек готовил без посторонней помощи. Во время обеда отсутствие сервиторов в жилых помещениях Золотых Ворот было еще заметнее.
Снаружи, на широкой опорной стойке моста, Одиссей соорудил грубую конструкцию из камней и железа и жег в ней дрова, которые прихватил на равнине. Начался дождь, и Одиссей разжег пламя еще жарче, чтобы оно не погасло. Отблески плясали на ржавчине и облупившейся оранжевой краске башни.
Глядя сквозь прозрачную зеленую стену и прихлебывая джин, Харман спросил:
– Это какой-то алтарь его языческим богам?
– Нет, – ответила Сейви, – так он готовит еду.
Она поставила тарелки и миски на круглый стол, за которым ждали остальные.
– Позови его, будь любезен, – сказала она Харману. – Наша еда остынет, пока он жжет свою, а с гор надвигается гроза. Не стоит стоять в грозу на конструкции моста.
Наконец все сели, и Одиссей поставил деревянные тарелки с дымящимся мясом на отдельную стойку, чтобы остальным не пришлось смотреть на обугленные куски. Сейви пустила по кругу вино. Когда она наливала себе, Ада расслышала ее шепот:
– Что это значит? – тихо спросила Ада.
Все остальные смеялись над каким-то замечанием Даэмана и не обратили внимания на старухино бормотание. До сих пор Ада слышала другие языки только в туринской драме. Воины там говорили тарабарщиной, однако турины переводили каждое слово, так что каждый под пеленой понимал смысл, не слушая слов.
Сейви покачала головой: то ли сама не знала, то ли не желала объяснять.
– Я прошлась по всем уровням нашего моста и пузырей возле него, – возбужденно говорила Ханна. – Металл самого моста старый и ржавый, но… потрясающий. И еще в нижних помещениях есть странные металлические фигуры. Они просто стоят сами по себе, не как часть конструкций. Некоторые имеют форму людей.
Сейви издала лающий смешок. Она уже налила себе второй бокал, на сей раз без странного бормотания.
– Это статуи, – сказал Одиссей. – Скульптуры. Вы что, никогда их не видели?
Ханна медленно помотала головой. Хотя она потратила годы, чтобы научиться плавить и отливать металл, мысль делать что-то в форме людей или других существ ее ошеломила. Аде это тоже казалось очень странным.
– Они не знают искусства, – резко сказала Сейви Одиссею. – У них нет ни скульптуры, ни живописи, ни ремесел, ни фотографии, ни голографии, ни даже генетических манипуляций. Ни музыки, ни танца, ни балета, ни спорта, ни пения. Ни драмы, ни архитектуры, ни театра Кабуки, ни пьес Но, ничего. В них не больше позывов к творчеству, чем у… неоперившихся птенцов. Впрочем, беру свои слова назад. Даже птицы умеют петь и строить гнезда. Эти нынешние элои – безголосые кукушки, живущие в чужих домах и не платящие за кров даже песней. – Язык у старухи начинал заплетаться.
Одиссей смотрел на Ханну, Аду, Даэмана и Хармана, но нельзя было сказать, что выражает его взгляд. Все четверо тем временем таращились на Сейви, не понимая, что ее так рассердило.
– Но с другой стороны, – продолжала Сейви, глядя на Одиссея, – у них и литературы нет. И у вас тоже.
Одиссей улыбнулся старухе. Ада узнала эту улыбку – точно с такой же он вырезал кусок мяса из бока травоядного. Перед едой Одиссей вымылся, даже его седые кудри были чистые и расчесанные, но Ада по-прежнему мысленно видела кровь на его руках и бороде. Дело было не ее, но она подумала, что напрасно Сейви его поддразнивает.
– Что ж, человек дописьменный, познакомься с постписьменными людьми. – Сейви сделала широкий жест, словно представляя их друг другу, и подняла палец. – О, я забыла нашего друга Хармана! Он Бальзак и Шекспир нынешнего выводка людей старого образца. Он читает примерно на уровне шестилетнего ребенка Потерянной Эпохи. Не так ли, Харман-ур? Ты шевелишь губами, складывая буквы в слова?
– Да, – улыбнулся Харман. – Я шевелю губами, когда читаю. Я не знал, что есть другой способ. Мне потребовалось четыре с лишним Двадцатки, чтобы достичь этого уровня.
Как догадывалась Ада, ее девяностодевятилетний друг понял, что его оскорбили, но не обиделся – его интересовало лишь, что Сейви скажет дальше.
Ада прочистила горло.
– Как называлось то животное, которое ты… убил… сегодня? – весело и звонко спросила она Одиссея. – То первое, перед Ужасными птицами?
