Читаем Илион онлайн бесплатно
– Воздушный шар, – ответил Орфу.
Манмут недоуменно покачал моравекской головой. В атмосфере Юпитера обитали существа – воздушные шары, и живые, и моравекские, другие такого же рода плавали в густом сиропе Сатурна, но зачем Коросу III понадобился искусственный воздушный шар на Марсе?
Орфу транслировал ответ прежде, чем Манмут сформулировал его сам.
– Миссией Короса было добраться до вершины Олимпа, средоточия квантовых возмущений, и так бы он поднялся на вулкан. Каковы размеры этого… шара?
Манмут назвал размеры.
– Надутый гелием на уровне марсианского моря, он будет иметь диаметр чуть больше шестидесяти метров и высоту примерно тридцать пять, то есть легко поднимет гондолу, тебя, Устройство и коммуникатор на край космоса… или на вершину Олимпа, – сказал Орфу.
– Гондолу? – переспросил Манмут, все еще пытаясь осмыслить непривычную концепцию.
– Ящик, куда все упаковано. Очевидно, таким образом Корос Третий собирался подняться на Олимп. Есть ли у него трансполимерный чехол – герметичное укрытие?
– Да.
– Все сходится.
– Однако на южном склоне Олимпа есть эскалатор… – брякнул, не подумав, Манмут.
– Корос и моравеки, планировавшие его миссию, этого не знали, – сказал Орфу.
Манмут в задумчивости отвел взгляд от воздушного шара. Южные обрывы долин Маринера превратились в тонкую красную линию на сине-зеленом горизонте; фелюга все дальше уходила от берега.
– Тебе в эту гондолу не влезть, – сказал Манмут.
– Естественно… – начал Орфу.
– Я построю гондолу побольше, – перебил Манмут.
– Ты правда веришь, что мы поднимемся на Олимп? – мягко произнес иониец.
– Не знаю. Но одно мне известно точно: когда… если… достигнем побережья, до вулкана останется две тысячи километров. Я понятия не имел, как мы одолеем лабиринты Ночи и плато Фарсида, но с этим… шаром… не исключено, что получится.
– Можно лететь хоть сейчас! – сказал Орфу – Будет куда быстрее, чем на этой… как она называется?
– Фелюга, – напомнил Манмут и глянул на такелаж и два острых паруса – четкие треугольники на фоне розовато-голубого неба. Несколько маленьких зеленых человечков бесстрашно прыгали с троса на трос. – И нет, я не думаю, что надо лететь на шаре раньше времени. У него стелс-хамелеоновая ткань, и даже гондола ею обтянута, но, возможно, люди на летающих колесницах все равно его увидят. Мы надуем шар, когда доберемся до лабиринтов Ночи. Перелет предстоит долгий и трудный, поскольку между нами и Олимпом будут три высочайших вулкана на Марсе.
Орфу громыхнул почти на инфразвуке:
– «Вокруг света за восемьдесят дней», да?
– Не вокруг света, – ответил Манмут. – Вместе с этим плаванием мы обогнем только четверть Марса.
Чтобы скоротать время и прогнать тоску, Манмут читал сонеты в томике, спасенном со «Смуглой леди». Однако привычное снадобье не помогало. Если в прошлые годы он с головой уходил в анализ, выискивал скрытую структуру, связи между словами и драматическое содержание, то сейчас сонеты казались ему убогими. Убогими и довольно гадкими.
Моравеку Манмуту было абсолютно все равно, что «Уилл», «поэт» сонетов, делал с «юношей» или ожидал взамен, – Манмут не имел ни пениса, ни анального отверстия и ничуть об этом не жалел. Однако грубая лесть вперемежку с клеймением глупого, но богатого «юноши» со стороны немолодого поэта отчего-то удручала Манмута. Он долистал до сонетов, посвященных «смуглой леди», но они оказались еще более извращенными и циничными. Манмут соглашался с критиками, что интерес поэта к этой женщине целиком сосредоточен на ее распутстве; что черноглазая, темноволосая женщина со смуглыми грудями и темными сосками не проститутка (если верить поэту), но определенно потаскушка.
Манмут давно скачал написанное в 1910-м эссе Фрейда «Об особом типе „выбора объекта“ у мужчин», в котором знахарь Потерянной Эпохи задокументировал истории мужчин, которых возбуждали только женщины, известные своим распутством. Шекспир без колебаний называл вагину «проезжим двором», «общинным выгоном», «заливом, переполненным судами» и едко каламбурил по поводу доступности смуглой леди. Манмут много лет упоенно разыскивал за этой вульгарностью более глубокие поэтические и драматические уровни, но сегодня, когда солнце уже садилось в огромное внутреннее море, а утесы на севере пламенели розово-алым, он видел в сонетах лишь грязное белье и скабрезные откровения.
– Читаешь свои сонеты? – спросил Орфу.
Манмут захлопнул книгу.
– Как ты догадался? Уж не получил ли ты дар телепатии взамен утраченных глаз?
– Еще нет, – загрохотал иониец. Огромный панцирь Орфу был принайтовлен к палубе в десяти метрах от носа фелюги, где сидел Манмут. – Просто иногда ты молчишь литературнее обычного.
Манмут встал и повернулся к закату. Маленькие зеленые человечки сновали по вантам и суетились у каната плавучего якоря, готовя корабль к своему сну.
– Зачем в нас, моравеков, программно заложили предрасположенность к человеческим книгам? – спросил он. – Что проку от этого моравеку, если человеческий род, возможно, вымер?
