Читаем Илион онлайн бесплатно
– Но ты присядь на ложе рядом со мной, милый брат. В этом сражении тебе досталось больше других, и все из-за меня, распутницы. – Она опустилась на мягкое ложе и похлопала по месту рядом с собой. – Судьба соединила нас с тобой, Гектор. Зевс посеял семя миллиона смертей и рока нашей эпохи в твою и мою грудь. Дражайший Гектор, мы смертны. Мы оба умрем. Но мы с тобой будем тысячелетиями жить в песнях…
Словно не желая услышать больше, Гектор повернулся и вышел, надевая шлем, сверкнувший в косых лучах закатного солнца.
Последний раз взглянув на Елену, которая сидела, склонив голову, на ее безупречные белые руки и грудь, видимую под тонким одеянием, я поднял копье – копье разведчика Долона – и пошел за Гектором и его тремя верными воинами.
Важно рассказывать это именно так. Елена ворочается, шепчет мое имя и засыпает снова.
И теперь, лежа рядом с самой красивой женщиной Древнего мира, а возможно, всей истории, – во всяком случае, рядом с женщиной, во имя которой умерло наибольшее число мужчин, – я вспоминаю новые подробности моей жизни. Прежней жизни.
Я был женат. Мою жену звали Сьюзен. Мы познакомились на последнем курсе Бостонского колледжа и сыграли свадьбу вскоре после выпуска. Сьюзен была школьным психологом, но почти не работала с тех пор, как в семьдесят втором мы переехали в Индиану, где я пошел преподавать античную литературу в Индианском университете. Детей у нас не было, но не потому, что мы не хотели и не старались. Сьюзен была еще жива, когда я попал в больницу с раком печени.
Я не верю в Бога с большой буквы и, несмотря на их очевидную реальность, не верю в богов с маленькой. Не они правят миром. Однако я верю в богиню-стерву Иронию. Она постоянно вмешивается. Она правит равно людьми, богами и Богом.
И у нее извращенное чувство юмора.
Словно Ромео, лежащий рядом с Джульеттой, я слышу, как с юго-запада надвигается гроза, гром эхом прокатывает по двору, ветер колышет занавеси на террасах по обе стороны просторной спальни. Елена ворочается, но не просыпается. Пока еще не просыпается.
Я закрываю глаза и несколько минут притворяюсь спящим. Под веки будто бы песка насыпали. Не по возрасту мне бодрствовать целую ночь, в особенности после троекратных занятий любовью с самой прекрасной и чувственной женщиной на свете.
От Париса и Елены мы двинулись за Гектором к нему домой. Герой, почти никогда не показавший врагам спину, сбежал от искусительницы – сбежал к своей жене Андромахе и годовалому сыну.
За девять лет наблюдений в Илионе я ни разу не разговаривал с женой Гектора, но знаю ее историю. Да и кто в Илионе не знает?
Андромаха красива – не как Елена или богини, но человечной красотой – и царственна. Она родом из троянской области Киликии, из Фив, и ее отца Этиона, тамошнего царя, многие любили и все уважали. Их дворец стоял на нижних склонах горы Плак, в лесу, прославленном своей древесиной. Великие Скейские врата Илиона слажены из киликийского дуба, и осадные машины греков, стоящие менее чем в двух милях отсюда, тоже.
Ахиллес убил ее отца Этиона в сражении, когда вскоре после высадки быстроногий ахейский мужеубийца повел своих воинов в набег на троянские города. У Андромахи было семеро братьев – все до одного не воины, а пастухи. Ахиллес убил их за день, разыскал по одному на пастбищах, затравил, словно диких зверей, на каменистых склонах. Очевидно, он решил не оставить в живых ни одного мужского отпрыска царского киликийского дома. В ту ночь Ахиллес велел своим людям облачить тело Этиона в боевой доспех, сжег его с подобающими почестями и насыпал над царем высокий погребальный холм. Однако братья Андромахи остались лежать в лесах и полях, на корм волкам.
Взяв богатую добычу в дюжине захваченных городов, Ахиллес тем не менее потребовал за мать Андромахи воистину царский выкуп – и получил его. Илион был тогда богат и мог платить захватчикам.
Царица вернулась в опустевший киликийский дворец, где, как скорбно повторяла Андромаха, «градом серебряных стрел умертвила ее Артемида богиня».
Да, в некотором смысле.
Артемида, дочь Зевса и Лето, сестра Аполлона (я видел ее на Олимпе только вчера), – богиня охоты, но она же покровительствует родам. В каком-то месте «Илиады» разъяренный Аполлон закричал на сестру в присутствии их отца Зевса: «Он тебя сделал львицей для женщин и дал убивать, какую захочешь»[23], имея в виду, что Артемида не только служит смертным женщинам божественной повитухой, но и приносит смерть в родах.
