Читаем Илион онлайн бесплатно
Бочком, так, чтобы между мной и вошедшими были боги и богини, я проскальзываю за широкую колонну и дальше из Чертога. Арес по-прежнему бушует, требуя отчета о том, что произошло на поле боя в его отсутствие, затем Афродита говорит:
– Отец и владыка Зевс! Еще не оправившись от жестоких ран, я по своей воле покинула целебный бак, ибо мне сообщили, что смертный украл квит-медальон и Шлем Смерти, изготовленный самим Аидом и дающий невидимость. Я боюсь, что этот смертный творит ужасное зло прямо сейчас.
Толпа олимпийцев разражается недоуменно-возмущенным гулом.
Я открываю глаза и вижу, что Гера пересекает левый коридор в сотне ярдов впереди от меня.
Мои сандалии шлепают, и звук эхом отдается в длинных мраморных переходах. Высокие золотые треножники озаряют пламенем стены и потолок. Я даже не пытаюсь двигаться бесшумно, главное – догнать Геру. Возбужденные голоса в Чертоге становятся все громче. Интересно, сумеет ли Афродита скрыть, что это она снарядила меня, с тем чтобы я шпионил для нее, а затем убил Афину. Тут я вспоминаю, что богиня любви – непревзойденная лгунья. Меня убьют раньше, чем я успею рассказать правду. Афродита станет героиней, предупредившей богов о моем предательстве.
Гера внезапно останавливается и смотрит через плечо. Я уже и так остановился, а теперь встаю на цыпочки, стараясь не выдать свое положение. Жена Зевса хмурит брови, озирается по сторонам и проводит ладонью по металлической двери двадцать футов высотой. Железо гудит, щелкают внутренние замки, и створка поворачивается внутрь. Я еле успеваю проскочить до того, как Гера жестом велит двери закрыться. Шлепанье моих сандалий заглушает несущийся из Чертога рев. Гера достает из складок хитона гладкое серое оружие, что-то вроде раковины с черными отверстиями.
В комнате только маленький робот и крабовый панцирь. Робот пятится от Геры, очевидно понимая, что будет дальше, и кладет неожиданно человеческую руку на помятый корпус. Тут я впервые понимаю, что второй предмет, наверное, тоже робот. Откуда бы ни были эти машины, они точно не с Олимпа.
– Меня зовут Гера, – говорит богиня. – И я пришла избавить вас, наиглупейших моравеков, от вашего жалкого существования. Всегда недолюбливала вашу расу.
До того как она заговорила, я стоял в нерешительности. Все-таки это Гера, жена и родная сестра Зевса, царица богов, самая могущественная из богинь, не считая разве что Афины. Не знаю, может, дело в ее словах о расе. Я родился в середине двадцатого века, жил до двадцать первого и слышал такое раньше. Слишком часто.
Так или иначе, я поднимаю тазер и стреляю в надменную стерву.
Я не был уверен, что пятьдесят тысяч вольт подействуют на богиню. Гера дергается, в падении активирует овоид и разносит силовым лучом светящуюся панель на потолке. Комната погружается в кромешную тьму.
Я втягиваю тазерные электроды и заново включаю кнопку. Черт, ни зги не видно. Я делаю шаг вперед и чуть не спотыкаюсь о Геру. Она вроде бы без сознания, однако по-прежнему дергается. Внезапно мрак прорезают два ярких луча. Я сдергиваю капюшон Аидова Шлема и вижу себя в двух конусах света.
– Не свети в глаза, – говорю я маленькому роботу.
Лучи перемещаются. Насколько я вижу, они бьют из его груди.
– Ты человек? – спрашивает робот.
До меня не сразу доходит, что он говорит по-английски.
– Да, – отвечаю я, удивляясь родной речи в собственных устах. – А ты кто?
– Мы оба – моравеки.
Маленькое существо подходит ближе и направляет лучи на Геру. Ее веки уже подрагивают. Я подбираю с пола серое оружие и кладу в карман.
– Я – Манмут, – говорит робот.
Его темная металлическая голова не достает мне даже до груди. На лице вместо глаз – темные полосы, однако у меня такое чувство, что робот внимательно на меня смотрит.
– Мой друг – Орфу с Ио, – прибавляет он. Голос у него тихий, смутно мужской и ничуть не металлический и не механический. Машина… существо… указывает на потресканный корпус, занимающий примерно пятнадцать футов пространства комнаты.
– А Орфу… он… живой?
– Да, но сейчас у него нет ни глаз, ни манипуляторов, – говорит маленький робот. – Однако я передаю Орфу все, что слышу, по радио, и сейчас он говорит, что рад знакомству. Он говорит, будь у него глаза, ты был бы первым человеком, которого он видит.
– Орфу с Ио, – повторяю я. – Ио – это вроде бы одна из лун Сатурна?
– Вообще-то, Юпитера, – говорит машина Манмут.
– Что ж, приятно познакомиться, но сперва надо отсюда выбраться, а говорить потом. Эта корова уже приходит в себя. Через минуту-две кто-нибудь придет ее искать. Боги сейчас довольно злы.
