Читаем Илион онлайн бесплатно
Мать Андромахи умерла через девять месяцев после того, как Ахиллес взял ее в плен в тот день, когда убил Этиона, отца Андромахи. Мать Андромахи умерла в родах, пытаясь произвести на свет сына того, кто убил ее мужа.
И не говорите мне, будто миром не правит стерва Ирония.
Андромахи и младенца дома не было. Гектор заметался из комнаты в комнату, мы, четверо копейщиков из свиты, сторожили вход, но не вмешивались. Герой был явно встревожен; на поле брани он ни разу не выказывал при мне такого беспокойства. Вернувшись к дверям, он остановил двух входящих прислужниц.
– Где Андромаха? Пошла в храм Афины с другими благородными женами? В дом моей сестры? К моим невесткам?
– Наша госпожа ушла на городскую стену, хозяин, – отвечала старшая из прислужниц. – Все троянские женщины прослышали о сегодняшней ужасной битве, о гневе Диомеда и о том, что удача отвернулась от сынов Илиона. Твоя жена побежала к надвратной башне узнать, жив ли ее муж. Бросилась как сумасшедшая, а кормилица с твоим сыном помчалась следом.
Мы еле поспевали за Гектором, когда тот бежал к Скейским воротам. В квартале от стены я сообразил, что мне не следует с ним оставаться. Это событие – встреча Гектора и Андромахи на городских укреплениях – событие огромной важности. Множество богов будет его наблюдать. И возможно, Муза там и будет меня искать.
За сотню ярдов до ворот я незаметно отстал от своих товарищей и нырнул в толпу на боковой улочке. Вечерние тени сгущались, в воздухе разливалась прохлада, но безверхие башни Илиона еще алели в лучах заходящего солнца.
Выбрав одну из башен, я, по-прежнему в обличье копейщика Долона, поднялся по внутренней винтовой лестнице на самый верх.
Башня была выстроена наподобие минарета (хотя до возникновения ислама оставались тысячелетия). Я был один на узком закругленном балкончике. Солнце било в глаза, но я поляризовал визуальные фильтры и настроил увеличение богоданных контактных линз, так что хорошо видел встречу на стене.
Андромаха подбежала к мужу и кинулась ему на шею, Гектор обнял ее, подняв в воздух. Его полированный шлем блеснул в закатных лучах. Другие воины и встревоженные женщины на стене расступились, давая вождю побыть вдвоем с женой. Одна кормилица с годовалым младенцем на руках осталась рядом.
Я мог бы подслушать разговор при помощи остронаправленного микрофона, но решил просто смотреть, как движутся их губы, и следить за выражением лиц. Как только схлынула первая радость оттого, что ее муж-воитель жив, Андромаха нахмурилась и быстро, настойчиво заговорила. Со слов Гомера я примерно помнил, о чем речь. Андромаха перечисляла свои горести, сетовала на одиночество, постигшее ее после гибели отца и братьев от рук Ахиллеса. Мне даже удавалось читать некоторые слова по ее губам:
– Ты теперь мне отец, Гектор, и матерь тоже. Ты теперь мой брат, любовь моя. И ты мой муж – молодой, горячий, доблестный, живой! Сжалься надо мной! Не оставляй меня. Не уходи на Илионскую равнину, где тебя убьют и будут таскать твое тело за ахейской колесницей, пока мясо не сдерется с костей! Останься! Сражайся тут. Городу нужна твоя защита. Бейся на укреплениях!
– Не могу, – ответил Гектор и медленно покачал головой, блеснув шлемом.
– Можешь! – Лицо Андромахи исказилось от любви и страха. – Должен. Подтяни войско к смоковнице… видишь ее? Там легче всего пробиться в твой любимый Илион. Трижды аргивяне ударяли сюда в надежде захватить город, и трижды атаку возглавляли их лучшие бойцы – оба Аякса, большой и маленький, Идоменей и ужасный Диомед. Возможно, некий прорицатель открыл им нашу слабость. Защищай нас здесь, муж мой!
– Не могу.
– Можешь! – крикнула Андромаха, вырываясь из его объятий. – Но не станешь!
– Да, – сказал Гектор, – не стану.
– Знаешь ли ты, благородный Гектор, что будет со мной, когда ты примешь свою благородную смерть и сделаешься пищей ахейских псов?
Гектор поморщился, но промолчал.
– Меня угонят в плен наложницей какого-нибудь потного грека! – закричала Андромаха так громко, что я услышал ее за квартал. – Увезут в Аргос как добычу, как рабыню Большого Аякса, или Малого Аякса, или ужасного Диомеда, или военачальника помельче, и будут сношать, когда пожелают!
– Да, – ответил Гектор с болью во взгляде, но твердо. – Но я буду мертв, и земля надо мной заглушит твои вопли.
– О да! – кричала Андромаха, плача и смеясь одновременно. – Благородный герой будет мертв! А его сын, которого жители Илиона зовут Астианактом – Владыкой города, – станет рабом у ахейских свиней, разлученный с матерью-рабыней. Таким будет твое благородное наследие, благородный Гектор!
Андромаха, подозвав кормилицу, схватила ребенка и выставила перед собой, словно щит между собой и Гектором.
Я видел страдание на лице героя, однако он протянул руки к младенцу.
– Иди ко мне, Скамандрий, – сказал Гектор, назвав сына именем, данным при рождении, а не прозвищем, которое придумали троянцы.
Мальчик отвернулся и заревел в голос. И хотя нас разделяло несколько крыш, я его слышал.
