Читаем Илион онлайн бесплатно
А если бы и удалось? Я допускал, что боги будут мониторить нашу встречу. Как-никак она – один из ключевых элементов «Илиады», хотя, вероятно, только Зевс знает это заранее. Впрочем, даже не ведая, к чему все приведет, некоторые боги могут наблюдать за разговором через видеопруд или свои таблички. Зевс приказал им сегодня не вмешиваться, и большинство подчинилось ультиматуму, но это должно еще больше разжечь их любопытство. Если Ахиллес, вняв убеждениям Одиссея, разрешит задобрить себя дарами, то наступление Гектора будет остановлено и воля Зевса не свершится. Ахиллес сам по себе – целая армия.
Так что, если я, как планировал, начну склонять его к ереси прямо сейчас, не вмешается ли Зевс в ту же секунду, не спалит ли шатер вместе с обитателями? И даже если Зевс сдержит свой гнев, легко вообразить, как Афина, Гера, Аполлон или кто-то еще из заинтересованных лиц прядает с небес, чтобы уничтожить этого… Феникса… за совет предпринять действия, так близко касающиеся их лично. Такие варианты я допускал, но надеялся на квит-медальон и Шлем Смерти.
Однако что будет, если я сбегу, а эти герои погибнут либо покорятся богам? Весь план обратится в ничто, а боги узнают обо мне. Шлем Аида и квит-медальон не помогут – меня разыщут хоть на краю мира, хоть в доисторической Индиане – и все, гасите свет.
Коли так, возможно, Одиссей оказал мне услугу.
Когда все наелись и отодвинули пустые тарелки, в корзинах остались лишь крошки от хлеба, а кубки наполнили в третий раз, Аякс чуть заметно кивает Одиссею.
Великий стратег ловит намек и поднимает кубок:
– Твое здоровье, Ахиллес!
Герой в знак признательности склоняет белокурую голову, и мы выпиваем.
– Я вижу, на этом пиру ни в чем нет недостатка, – тихо и спокойно начинает Одиссей. Из всех великих ахейских военачальников этот бородач – самый сладкоречивый и самый коварный. – И в лагере Агамемнона, как и здесь, в доме Пелеева сына, всего в изобилии. Однако в эту бурную грозовую ночь мы думаем не о пирах, а о ниспосланном богами бедствии. Его мы ждем и страшимся.
Одиссей продолжает говорить – неспешно, гладко, почти не прибегая к риторическими эффектам. Он описывает вечернее побоище, торжество троянцев, панику в греческих рядах, всеобщее желание убраться домой и вероломство Зевса.
– Дерзкие сыны Приама с их хвастливыми союзниками разбили шатры на расстоянии полета камня от наших кораблей, – продолжает Одиссей, как будто Ахиллес не слышал этого всего от Патрокла, Автомедонта и других товарищей. Или даже не наблюдал с холма, на котором стоит его шатер. – Ничто их не остановит. Так они бахвалятся, и тысячи их костров подкрепляют сегодня эту угрозу кичливых гордецов. Они обещают с рассветом сжечь наши корабли и добить уцелевших. А Зевс, сын Крона, подбадривает их знамениями, поражает молниями наш левый фланг, и Гектор ярится, упиваясь своей мощью. Он никого не страшится, Ахиллес, – ни людей, ни богов! Сегодня он словно бешеный пес, и демоны каталепсиса держат его в своей хватке.
Одиссей умолкает. Ахиллес молчит, лицо его бесстрастно. Патрокл не отрываясь смотрит на Ахиллеса, но тот и глазом не ведет в сторону друга. Ахиллес был бы прекрасным игроком в покер.
– Гектор ждет не дождется зари, – еще мягче продолжает Одиссей, – ибо угрожает с первым светом срубить гребни с кормы наших кораблей, сами корабли сжечь неистовым огнем и – когда все наши товарищи будут заперты в пылающих остовах – перебить нас, ахейцев, до единого. Я всем сердцем трепещу этого ужаса и боюсь, что боги дадут Гектору силу исполнить угрозы и все мы погибнем на Илионской равнине, вдали от зеленых холмов Аргоса.
Одиссей вновь делает паузу. Ахиллес молчит. Потрескивают догорающие угли. Из дальнего шатра доносятся звуки лиры и тихая погребальная песня. С другой стороны долетает хохот пьяного воина, который, очевидно, считает себя обреченным.
– Вставай же, Ахиллес! – Одиссей наконец возвышает голос. – Встань в этот последний час, если хочешь избавить жестоко теснимых ахейцев от ярости троянских воинств.
Далее он увещевает Ахиллеса позабыть гнев и расписывает дары Агамемнона, в точности повторяя царские слова о необожженных треножниках, дюжине коней и так далее и тому подобное; на мой взгляд, он чересчур подробно описывает прелести нетронутой Брисеиды, троянских дев и трех прекрасных дочерей Агамемнона, но в конце переходит к страстному призыву вспомнить совет Пелея, завещавшего сыну ценить дружбу превыше разногласий.
