Читаем Илион онлайн бесплатно
В логове Калибана было темно, тепло и сыро. Грот укрывался глубоко в астероиде, в заброшенной канализации, и гнилостные процессы разогрели его до состояния тропиков. На склизких камнях среди влаголюбивых растений сновали тритоноподобные твари. Калибан пробил корку льда, проплыл по подземной трубе, вынырнул в длинной тесной пещере, повесил сетку с пленниками на крюк, затем разодрал ее когтями и рассадил оглушенных, беспомощных людей на трех десятифутовых глыбах над булькающим прудом, а сам улегся на заросшей папоротниками замшелой трубе. Существо опустило обе ноги в грязную жижу и, положив подбородок на сцепленные пальцы, уставилось на Сейви, Хармана и Даэмана.
Когда чудовище их схватило, Даэман обмочился. Термоскин впитал жидкость и почти мгновенно самопросушился, не оставив следов, и все равно, несмотря на страх, Даэман краснел всякий раз, как об этом вспоминал.
В логове имелась атмосфера, и притяжение тут было сильнее, чем в самом городе. Калибан сорвал с людей осмотические маски – выбросил длинную руку с когтистыми пальцами так быстро, что никто из троих не успел увернуться. Глыбы возвышались над черным прудом, будто склизкие колонны. В густом воздухе висело зловоние. Калибан втягивал ноздрями эту вонь, словно амброзию, и время от времени ухмылялся, скаля желтые зубы, как будто издевался над пленниками. Рыбный запах в пещере частично шел от самого Калибана.
Калибаны в Средиземном бассейне когда-то напугали Даэмана, теперь он понимал, что они – лишь жалкие тени настоящего, исходного Калибана. Существо было не больше земных калибанов, но бесконечно гнуснее их в своей телесности. На первый взгляд оно казалось неуклюжим и неповоротливым, однако легко проплыло в разреженном холодном воздухе мертвого города, умело гребя перепончатыми руками и ногами. Сетку, в которой бились Сейви, Харман и Даэман, оно держало огромным ртом, крепко зажав в острых зубах.
– Что тебе от нас нужно? – спросила Сейви.
Они сидели на камнях над подземным озером, а Калибан их разглядывал. Даэман видел, что старуха вновь завладела пистолетом, упавшим в сетку вместе с ними. Она держала оружие в руке, но не целилась в чудовище.
Калибан лежал близко над ними, так что их обдавало его смрадное дыхание. Он прошипел:
– Склонившись, бороду и волосы погладят; иль упадет к нему бутон, а в нем пчела, иль плод – хватай, бери и хрупай[47].
– Он помешан, – шепнул Харман по радиолинии.
Калибан улыбнулся:
– И говорит он о себе и о Другом, о том, кого маманя называла Богом, и, говоря о нем, он сердится – ха-ха, узнал бы Тот!
– Кто «Он»? – спросила Сейви. Голос ее был неожиданно спокойным для пленницы чудовища в зловонном гроте. – Ты говоришь о себе в третьем лице, Калибан?
– Он есть Он, – прошептало чудище, лежащее на замшелой трубе. – Если только Он не Сетебос!
При упоминании этого имени Калибан распластался ниже, растопырил ноги и прикрыл голову руками, словно ожидая удара сверху. Что-то мелкое и чешуйчатое пробежало по камням и с плеском упало в мутную жижу. Вокруг поднимался желтый пар.
– Кто такой Сетебос? – спросил Харман, пытаясь говорить так же спокойно, как Сейви. – Это твой господин? Отведешь нас к нему, чтобы он мог нас отпустить? Мы с ним поговорим.
Калибан поднял голову, принялся царапать когтями трубу и прокричал куда-то под своды грота:
– Все Сетебос, да Сетебос, все лишь о нем! Так думат – спит он в холоде Луны.
– Луны? – повторила Сейви. – Твой Сетебос живет на Луне?
– Так думат – сделал Он ее на пару с Солнцем, – проговорило чудовище. – А звезды – нет; у звезд иной исток. Он тучи, метеоры, ветры сделал, все такое, и этот остров, всяку на нем живность, море гадкое, что сушу обложило.
– О чем он говорит? – зашептал по связи Даэман, обращаясь к Сейви. – Он сумасшедший? Такое впечатление, что он говорит о каком-то боге.
– Думаю, он говорит о своем боге, – ответила Сейви. – Или о ком-то реальном, кого считает Богом.
– Кто создал такое чудовище? Уж не Бог точно, – прошептал Даэман.
При этих словах уродливые прозрачные уши чудовища заворочались и встали торчком.
– Так думат, Сикораксой урожден я, смертный червь. Так думат, что Просперо, слуга безмолвный Тихого, соделал Его слугой слуги. Так думат, Сетебос, что многорук, как каракатица, Он, в страх придя от собственных деяний, вверх взглянет – и поймет, что не достичь Того, владеющего счастьем и покоем; поэтому глядит Он вниз и из презренья игрушку-мир творит, реальности в насмешку; равнять их – что терновник с виноградом.
– Игрушку-мир, – повторила Сейви. – Ты об астероидном городе здесь, на э-кольце, Калибан?
Вместо ответа Калибан пополз вперед, словно готовая прыгнуть чешуйчатая кошка. Его желтые глаза были в каком-то ярде от их голов.
– Так думат, может, им знаком Просперо?
– Я знаю Ариэля, воплощение биосферы, – ответила Сейви. – Ариэль разрешил нам пройти через Атлантиду, чтобы попасть сюда. Нам можно здесь находиться. Спроси Ариэля.
