Читаем Илион онлайн бесплатно

– Как и моей, – тихо сказала она. – Только вчера, спасши Париса из схватки с Менелаем и вернув его на наше ложе, Афродита велела мне идти к нему. Когда я отказалась, она пришла в ярость и угрожала навлечь на меня убийственную свирепость (это ее слова) и троянцев, и ахейцев…

– Богиня любви… – негромко произнес я.

– Богиня похоти, – сказала Елена. – А я много знаю о похоти, Хок-эн-беа-уиии.

И снова я не нашел что ответить.

– Моей матерью была Леда, называемая дочерью Ночи, – будничным тоном сообщила Елена. – Зевс овладел ею в обличье лебедя – огромного похотливого лебедя. В нашем доме была фреска, изображающая моих старших братьев у алтаря Зевса. И меня – в виде яйца, из которого я вот-вот вылуплюсь.

Тут я не сдержался и громко прыснул. Живот непроизвольно сжался, ожидая удара холодной стали.

Елена широко улыбнулась.

– Да, – сказала она. – Я знаю про похищения и про то, каково быть пешкой богов, Хок-эн-беа-уиии.

– Ну да, – сказал я. – Когда Парис появился в Спарте…

– Нет, – перебила Елена. – Когда мне было одиннадцать, Хок-эн-беа-уиии, меня похитил из храма Артемиды Орфийской Тезей, афинский царь и объединитель аттических земель. Тезей меня обрюхатил. Я родила девочку, Ифигению, к которой не чувствовала любви, поэтому отдала ее Клитемнестре, чтобы они с Агамемноном растили ее как свою. Братья избавили меня от ненавистного брака и привезли назад в Спарту. Тезей отправился с Гераклом в поход против амазонок, женился на одной из них, вторгся в Аид, а также исследовал лабиринт Минотавра на Крите.

У меня голова пошла кругом. У каждого грека, троянца или бога была история, которую они готовы рассказывать по поводу и без повода. При чем это здесь?..

– Я знаю о похоти, Хок-эн-беа-уиии, – продолжала Елена. – Великий Менелай взял меня в жены, хотя такие мужчины предпочитают девственниц, любят чистоту своей породы больше жизни. Взял, хотя в глазах света, любящего девственниц, я была порченой. А потом явился Парис, наученный Афродитой, и снова похитил меня, увез на черном корабле в Трою, точно… добычу.

Она умолкла и теперь как будто изучала меня. Что я мог ответить? За ее холодными ироничными словами открывалась черная бездна горечи. И даже не горечи, понял я, глядя в ее глаза, а тоски. И смертельной усталости.

– Хок-эн-беа-уиии, – продолжала Елена, – считаешь ли ты меня прекраснейшей женщиной в мире? Пришел ли ты меня похитить?

– Нет, я здесь не для того, чтобы тебя похитить. Мне некуда тебя увезти. Мои дни сочтены. Я обманул мою Музу и ее госпожу Афродиту. Когда Афродита исцелится от ран, которые нанес ей вчера Диомед, она сотрет меня с лица земли. И это так же точно, как то, что мы сейчас стоим на этой террасе.

– Правда? – спросила Елена.

– Да.

– Идем в постель… Хок-эн-беа-уиии.

Я просыпаюсь в серую предрассветную пору, всего через несколько часов после двух наших последних бурных соитий, однако чувствуя себя полностью отдохнувшим. Лежу спиной к Елене, но каким-то образом понимаю, что и она уже не спит на широком ложе с резными столбиками.

– Хок-эн-беа-уиии?

– Что?

– Как именно ты служишь Афродите и прочим богам?

С минуту я размышляю, затем перекатываюсь лицом к ней. Прекраснейшая женщина в мире лежит в тусклом свете, опершись на локоть, ее длинные темные волосы, спутанные после ночи любви, струятся по обнаженному плечу и руке. Глаза с расширенными зрачками пристально смотрят на меня.

– О чем ты? – спрашиваю я, хотя и сам догадался.

– Зачем боги перенесли тебя через время и пространство, как ты сказал? Что ты знаешь такого, что им требуется?

Я на миг закрываю глаза. Что ответить? Сказать правду будет чистым безумием. Но, как я уже признавался, мне страшно надоело врать.

– Я знаю кое-что о войне, которая сейчас идет. Некоторые события, которые произойдут… могут произойти.

– Так ты оракул?

– Нет.

– Прорицатель? Жрец, которому кто-то из богов даровал способность видеть будущее?

– Тоже нет.

– Тогда не понимаю, – говорит Елена.

Я сажусь и придвигаю под спину подушки. Снаружи еще темно, но во дворе начинает щебетать птица.

– В моем мире, – шепчу я, – есть песня, поэма о нынешней войне. Она называется «Илиада». До сих пор события настоящей войны довольно близки к тому, что описано в этой песне.

– Ты говоришь так, будто в твоих краях эта осада и война – давняя история, – говорит Елена. – Как будто там это уже произошло.

Не признавайся ей. Это будет безумием.

– Да, – говорю я. – Так и есть.

– Ты – одна из Судеб.

– Нет. Обычный человек. Мужчина…

Елена лукаво улыбается:

– Это я знаю, Хок-эн-беа-уиии. – Она касается ложбинки между грудей, на которых я лежал в изнеможении этой ночью.

Я краснею, провожу ладонью по лицу. Щетина уже колется. И не побреешься, в казармы теперь нельзя… Какая разница? Тебе осталось жить несколько часов.

– Если я спрошу о будущем, ты ответишь? – пугающе тихо спрашивает она.

Это было бы безумием.

– На самом деле я не знаю нашего будущего, – мямлю я. – Только подробности из песни, и между ней и настоящими событиями было много расхождений.