Читаем Илион онлайн бесплатно

– Ахейцами, и аргивянами, и всеми союзниками повелевают Агамемнон и его брат, – перебил Ахиллес. Он обернулся на костры, зажженные на берегу, затем на куда более многочисленные троянские дозорные огни сразу за оборонительным рвом. – И ахейцы и аргивяне обречены, мама. К рассвету черные корабли могут запылать.

– Могут запылать, – ответила Фетида. – Вчерашняя победа троянцев – лишь очередной каприз Зевса. Однако ахейцы и аргивяне пойдут за тобой даже против богов, Ахиллес. Нынче ночью Агамемнон сказал Нестору, Одиссею и прочим в своей ставке, что он лучше – мудрее, сильнее и отважнее Ахиллеса. Покажи ему, что это не так, сын мой. Покажи им всем.

Ахиллес повернулся к богине спиной. Он смотрел на далекий Илион, где на высоких стенах ярко горели факелы.

– Я не могу сражаться с богами и троянцами разом.

Мать положила ему руку на плечо, заставив обернуться.

– Ты прав, мой быстроногий сын. Положи конец этой бессмысленной бойне, начатой из-за гулящей бабы. Кому какое дело, где спит смертная Елена и рогоносцы ли Атриды – Менелай и его высокомерный брат Агамемнон? Прекрати войну. Примирись с Гектором. У него свои причины ненавидеть богов этой ночью.

Ахиллес вскинул на нее изумленный взгляд, однако Фетида не стала ничего объяснять. Он вновь посмотрел на огни далекого города.

– Хотел бы я сегодня же попасть на Олимп, убить Афину, низложить Зевса и отвоевать тело Патрокла для погребения.

Он говорил тихо, но с ужасающей безумной решительностью.

– Я пришлю человека, который покажет тебе дорогу, – сказала Фетида.

Он вновь повернулся к ней:

– Когда?

– Завтра, после того, как ты поговоришь с Гектором, заключишь с троянцами союз и отберешь власть над аргивянами и ахейцами у спесивого Агамемнона.

Ахиллес заморгал от неслыханной дерзости ее замысла:

– Как мне отыскать Гектора? Мы же убьем друг друга…

– Для этого я тоже пошлю провожатого, – сказала Фетида и отступила назад.

Предрассветный прилив бурно плескал у ее ног.

– Постой, мама! Мне…

– Я иду в чертоги Зевса, где меня ждет моя участь. – Слабый шелест ее голоса утонул в зловещем шипении волн. – Я в последний раз заступлюсь за тебя, сын мой, но боюсь, что меня ждут неудача и вечное изгнание. Мужайся, Ахиллес! Будь отважен. Твой жребий еще не предрешен. Выбор за тобой: смерть и слава – или долгая жизнь, но тоже со славой… и какой славой, Ахиллес! Ни один смертный о такой и не мечтал! Отмсти за Патрокла.

– Мама…

– Боги тоже смертны, дитя мое. Боги… тоже… смертны.

Очертания Фетиды задрожали, начали таять и улетучились легкой дымкой.

Ахиллес несколько долгих минут стоял и смотрел на море. Он стоял и смотрел, покуда холодная заря не осияла дальний край небес. Тогда он надел хитон, сандалии, доспехи, прикрепил узорные поножи, поднял щит, убрал клинок в длинные ножны на поясе, подобрал копье и зашагал к лагерю Агамемнона.

После этого спектакля я разваливаюсь на глазах. В течение всего разговора морфобраслет жужжал на ухо искусственным голосом: «Осталось десять минут до отключения… Осталось шесть минут…» и так далее.

Морфобраслет почти сел, и я понятия не имею, как его перезарядить. В запасе меньше трех минут, а мне нужно еще навестить семью Гектора.

Ты не сумеешь выкрасть младенца, шепчет то, что осталось от моей совести.

Что тут ответишь? Должен.

Поздно идти на попятный. Я все продумал. Патрокл был ключиком к сердцу Ахиллеса. Скамандрий и Андромаха откроют путь к душе Гектора. Только так.

Снявши голову, по волосам не плачут.

Раньше, квитировавшись с бесчувственным Патроклом на руках в предвечерние холмы того, что считаю Индианой, я не нашел и следа Найтенгельзера. Я быстренько бросил Патрокла на траву (не сочтите гомофобом, однако мне непривычно держать на руках голого мужчину) и покричал в сторону берега и леса. Кит Найтенгельзер не отозвался. Возможно, древние коренные американцы уже скальпировали его. Или приняли в племя. А может, он просто в лесу за рекой, собирает ягоды и орехи.

Патрокл застонал и пошевелился.

Нравственно ли бросать голого, ослабевшего человека в незнакомых краях? А если его задерет медведь? Хотя вряд ли. Скорее сам Патрокл найдет и убьет беднягу Найтенгельзера. Да-да, в подобной стычке я поставил бы на безоружного грека, а не на Кита с его противоударными доспехами, тазером и бутафорским мечом. Порядочно ли бросать обозленного Патрокла на том же акре, где собирает ягоды миролюбивый ученый?

Размышлять было некогда. Я проверил заряд морфобраслета – заметил, что он снизился, – и квитировался обратно на Илионский берег. Опыт перевоплощения в богиню у меня уже имелся, к тому же облик Фетиды требовал меньше энергии, и я надеялся, что, если повезет, заряда хватит на сцену с Ахиллесом и сколько-то останется для семьи Гектора.

Так и вышло. Я могу морфировать в последний раз.

Семья Гектора. Во что я превратился?

В какого-то беглого каторжника, думаю я, натягивая Шлем Аида. В человека, способного на все.