Читаем Илион онлайн бесплатно

Все сказали, что еще не хотят спать, – по времени Парижского Кратера была вторая половина дня. Даэман огляделся, дожевал кусочек баранины, проглотил и поинтересовался:

– Почему ты живешь в… Как ты это назвал, Харман?

– Айсберг, – ответил Харман.

Даэман кивнул, прожевал еще кусок и вновь повернулся к Сейви:

– Почему ты живешь в айсберге?

Она улыбнулась:

– Это мое конкретное жилище можно считать результатом… скажем так, старческой ностальгии. – Она поймала пристальный взгляд Хармана и добавила: – Когда четырнадцать отмеренных вам сроков жизни назад финальный факс произошел без меня, я была вроде как на каникулах в айсберге, очень похожем на этот.

– Я думала, при финальном факсе на хранение отправили всех. – Ада вытерла пальцы о красивую коричневую салфетку. – Все миллионы людей старого образца.

Сейви покачала головой:

– Не миллионы, милая. К тому времени, как посты осуществили свой финальный факс, нас оставалось чуть больше девяти тысяч. И, насколько мне известно, никого из этих людей – многие из них были моими друзьями – не восстановили после Пробела. Понимаете, все мы, пережившие пандемию, были евреями. У нас оказался иммунитет к вирусу рубикона.

– Кто такие евреи? – спросила Ханна. – Или кто они были?

– По большей части теоретический расовый конструкт. Полуобособленная генетическая группа, сформированная несколькими тысячами лет культурной и религиозной изоляции.

Сейви умолкла и посмотрела на гостей. Судя по лицам, лишь Харман хотя бы смутно понимал, о чем она говорит.

– На самом деле это не важно, – тихо сказала Сейви. – Но из-за этого ты слышал обо мне как о Вечной Жидовке, Харман. Я стала мифом. Легендой. Слова пережили свой давно утраченный смысл.

Она невесело улыбнулась.

– Как ты пропустила финальный факс? – спросил Харман. – Почему постлюди оставили тебя на Земле?

– Не знаю. Я веками задаю себе этот вопрос. Возможно, чтобы я была… свидетельницей.

– Свидетельницей? – переспросила Ада. – Чего?

– За столетия до и после финального факса на земле и в небесах произошло много странных перемен, милая. Возможно, посты чувствовали, что кто-нибудь, пусть всего лишь человек старого образца, должен стать свидетелем этих перемен.

– Много перемен? – повторила Ханна. – Не понимаю.

– Тебе это трудно понять, милая. И ты, и твои родители, и родители родителей твоих родителей всегда знали мир, в котором ничто вроде бы не меняется, кроме людей, и то с постоянной периодичностью сто лет на человека. Нет, перемены, о которых я говорю, не заметны. Однако Земля уже не та, какой ее знали изначальные люди старого образца и ранние посты.

– И в чем же разница? – спросил Даэман, не скрывая, как мало его интересует ответ.

Сейви обратила к нему ясные серо-голубые глаза:

– Например – мелочь, конечно, в сравнении с остальным, однако для меня очень важная, – других евреев на свете нет.

Она показала им, где находятся уборные, и посоветовала снять термоскины.

– Они нам не понадобятся? – спросил Даэман.

– До соньера придется идти по холоду, – сказала Сейви, – но мы выдержим. А дальше будет тепло.

Ада сняла термоскин, оделась, вернулась в главную комнату и села на диван. Она смотрела на ледяные стены и думала обо всем, что произошло, когда из другой боковой комнаты вышла Сейви. На ней были более плотные, чем прежде, штаны, более крепкие и высокие ботинки, плащ и низко надвинутая шапка. За спиной висел тяжелый с виду линялый брезентовый рюкзак, а седые волосы старуха забрала в конский хвост. Ада никогда прежде не видела, чтобы женщины так одевались, и теперь смотрела завороженно. Она поняла, что все в Сейви ее завораживает.

На Хармана старуха тоже произвела большое впечатление, но его больше занимало странное оружие у нее на поясе.

– Ты по-прежнему думаешь застрелить кого-нибудь из нас? – спросил он.

– Нет, – ответила Сейви. – По крайней мере, сейчас не думаю. Однако время от времени попадается кое-что другое, от чего надо отстреливаться.

Они поднялись наружу, пошли к соньеру и действительно успели замерзнуть. Ветер по-прежнему ревел, снег по-прежнему бил в лицо. Зато в машине, под колпаком силового поля, было тепло. Сейви устроилась на переднем месте, которое вчера занимал Харман, Ада – рядом с ней и заметила, что, когда старуха провела рукой над черным колпаком под рукоятью, возникла голографическая панель управления.

– Откуда это взялось? – спросил Харман со своего места слева от старухи.

Одно место – между Даэманом и Ханной – осталось свободным.

– Я нарочно скрыла ее, чтобы вы не пытались управлять аппаратом во время полета. Ни к чему хорошему это не привело бы, – сказала Сейви.

Она убедилась, что все легли и крепко держатся, затем повернула рукоять. Машина загудела, поднялась вертикально на семьсот-восемьсот футов надо льдом, сделала полную петлю (силовое поле удерживало пассажиров на местах, но чувство было такое, будто от смертельного падения к голубому льду и черной воде далеко внизу их отделяет лишь воздух), повернула влево и круто взмыла к звездам.

Позже, когда соньер летел на северо-запад с большой скоростью и на серьезной высоте, Харман спросил: