Читаем Илион онлайн бесплатно
– Почему электричества нет, а факсы работают? Где войниксы? Что происходит?
– Мы не знаем, – сказал Харман. – Однако метеоритный ливень не привел к… как там выразился Просперо?.. массовому вымиранию. Спасибо и на том.
– Да, – сказал Даэман, однако думал он о другом.
Вошла Ханна в простом белом платье. На голове у нее пробивался легкий пушок, лицо выглядело более живым и человеческим. Ханна подошла к постели, осторожно наклонилась, следя, чтобы не задеть руку Даэмана, и крепко поцеловала его в губы.
– Спасибо тебе, Даэман. Спасибо, – сказала она, закончив поцелуй, и протянула ему маленькую незабудку, сорванную на лужайке.
Даэман неловко взял цветок левой рукой.
– Всегда пожалуйста, – ответил Даэман. – А мне понравился твой поцелуй.
И это была правда. Даэмана, страстного женолюба, никогда прежде не целовали.
– Занятно, – сказала Ханна. В другой руке у нее была туринская пелена. – Нашла под старым вязом, но она больше не работает. Проверила две других – то же самое. Даже турины теперь не работают.
– Или, может быть, греко-троянская драма закончилась. – Харман приложил вышитые микросхемы ко лбу и отбросил ткань в сторону. – Возможно, туринская история завершилась.
Одиссей, смотревший на синее небо и луг за окном, при этих словах повернулся к собравшимся в комнате:
– Сомневаюсь. Я подозреваю, настоящая война только началась.
– Ты что-нибудь знаешь о туринской драме? – спросила Ханна. – Мне казалось, ты говорил, что никогда не смотришь турины.
Одиссей пожал плечами:
– Мы с Сейви распространили туринские пелены почти десять лет назад. Я привез прототип из… далека.
– Зачем? – спросил Даэман.
Одиссей развел ладони:
– Грядет война. Люди на Земле должны были кое-что узнать про войну, про ее ужас и красоту. И узнать кое-что про людей в этой истории – Ахиллеса, Гектора и других. Даже про меня.
– Зачем? – спросила Ханна.
– Потому что грядет война, – повторил Одиссей.
– Мы в ней не участвуем, – сказала Ада.
Одиссей сложил руки на груди:
– Она коснется и вас. Пока что вы не на передовой, но линия фронта движется в вашу сторону. Вам придется воевать, хотите вы того или нет.
– Как мы будем воевать? – возразила Ада. – Мы не умеем. И не собираемся учиться.
– Примерно шестьдесят юношей и девушек, которые остались здесь, кое-чему научатся в ближайшие недели, – сказал Одиссей. – Захотят ли они сражаться, когда придет время, решать им. У человека всегда есть выбор. – Он указал на Хармана. – Веришь или нет, но ваш соньер можно починить. Я им занимаюсь, и, возможно, через семь или десять дней мы поднимем его в воздух.
– Не хочу смотреть на войну, – сказала Ада. – И не хочу воевать.
– Имеешь право, – ответил Одиссей.
Ада опустила голову, борясь с подступившими слезами. Когда она уперлась кулаком в одеяло, Даэман вложил ей в руку Ханнину незабудку. И тут же задремал.
Проснулся он в темноте. Рядом на кровати сидела освещенная луной фигура.
– Тише, – сказал Харман, бережно укладывая его перевязанную руку на место. – Успокойся, Даэман.
Даэман отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь не сблевать от боли.
– Я думал, это…
– Знаю, – ответил Харман.
Даэман сел на постели:
– Как полагаешь, он не выжил?
Тень покачала головой:
– Не знаю. Я тоже… думал об этом. О них обоих.
– В смысле? Ты про Сейви? Она…
– Нет… То есть я часто о ней вспоминаю, но… думал я о Просперо. Помнишь, да? Голограмма, сказавшая, что она лишь перезапись тени или что-то в таком роде?
– И что?
– Я думаю, это и был Просперо, – прошептал Харман и нагнулся ближе. – Думаю, он каким-то образом оказался заточен в постчеловеческом городе на астероиде, в том, что голографический Просперо назвал «моим островом». Как и Калибан.
– Кто их туда заточил? – спросил Даэман.
Харман выпрямился и вздохнул:
– Не знаю. Ни хрена я не знаю.
Даэман кивнул:
– Как и любой из нас. Долго же мы не понимали этой простой истины. Верно, Харман?
Тот рассмеялся. Но когда он заговорил, веселья в голосе не осталось и в помине:
– Боюсь, мы выпустили их на волю.
– Их? – прошептал Даэман. Секунду назад ему страшно хотелось есть, но сейчас желудок словно наполнился ледяной водой. – Калибана и Просперо?
– Да.
– Или убили, – процедил Даэман.
– Да. – Харман встал и похлопал молодого человека по плечу. – Пойду я, отдыхай. Спасибо, Даэман.
– За что?
– Спасибо, – повторил Харман и вышел.
Даэман в изнеможении откинулся на подушки, но сон не шел. За разбитым окном стрекотали сверчки, кричали птицы, названий которых он не знал, в прудике за домом квакали лягушки, ветер шелестел в кронах. И внезапно Даэман поймал себя на том, что улыбается во весь рот.
