Читаем Илион онлайн бесплатно
Харман спустился с лестницы и положил тяжелую книгу на стол:
– Тогда, я думаю, тебя заинтересует вот это.
Он принялся перелистывать желтые страницы, на которых пестрели изображения бабочек. Даэман задохнулся. Десятка два названий он выучил со слов дяди, еще несколько разузнал от собратьев по увлечению. А тут… Он протянул руку и бережно тронул изображение западного светлого парусника.
– Западный светлый парусник, – сказал Харман и добавил: –
Даже не разобрав последних слов, Даэман восхищенно уставился на него:
– Ты тоже их коллекционируешь!..
– Ничего подобного. – Харман коснулся изображения знакомой черной с золотом бабочки. – Монарх.
– Да, – смущенно ответил Даэман.
– Красный адмирал, афродита фритиллария, фициод орсеис, голубянка икар, репейница, аполлон Феб, – говорил Харман, касаясь изображений.
Трех из названных бабочек Даэман знал.
– Вижу, ты настоящий специалист!
Харман мотнул головой:
– Я до сих пор даже не догадывался, что для бабочек разного вида есть отдельные названия.
Даэман уставился на его короткопалую руку:
– У тебя есть функция чтения.
Харман вновь покачал головой:
– Ни у кого ее больше нет. Как нет и других наладонных функций: навигации, доступа к данным и самофаксирования с узлов.
– Тогда… – начал Даэман и умолк в полной растерянности.
Они над ним издеваются? Он приехал на уик-энд с добрыми намерениями – ладно, с намерением соблазнить Аду, но по-доброму, – а тут такая… злая игра?
Словно почувствовав закипающий гнев гостя, Ада положила тонкие пальцы на его рукав.
– У Хармана нет функции чтения, Даэман-ур, – мягко сказала она. – Он недавно научился читать.
Даэман опешил. Эта был такой же нонсенс, как отмечать последний год или молоть чепуху об Атлантической Бреши.
– Чтение – всего лишь навык, – тихо сказал Харман. – Вроде того, как ты сумел запомнить названия бабочек или твои прославленные методы… дамского угодника.
Даэман заморгал. О другом моем хобби так хорошо знают?
Первой заговорила Ханна:
– Харман обещал научить нас своему трюку… с книгами. Это может когда-нибудь пригодиться. Я вот хочу больше узнать о литье, пока не спалила себя заживо.
«Рытье? От слова рыть?» Даэман дружил с одним рыбаком, который умел нарыть червей, но от этого никто не сгорал заживо. И при чем тут чтение…
Он облизнул пересохшие губы:
– Не люблю я такие игры. Что вам вообще от меня нужно?
– Мы ищем космический корабль, – сказала Ада. – И у нас есть основания думать, что ты можешь нам помочь.
Смена подходит к концу. Я квант-телепортируюсь обратно в комплекс схолии на Олимпе, записываю свои наблюдения и анализ происшедшего, загоняю мысли в запоминающий кристалл, который и отношу в маленький белый зал Музы, выходящий окнами на Кальдерное озеро. К моему удивлению, Муза на месте, беседует с моим коллегой.
Его зовут Найтенгельзер. Добродушный такой дядька, огромный, как медведь. Жил, преподавал и скончался на Среднем Западе Америки где-то в начале двадцатого столетия, как я узнал за те четыре года, что он здесь обитает. При моем появлении Муза обрывает разговор и отсылает Найтенгельзера прочь. Тот выходит через бронзовую дверь к эскалатору, который змеей вьется с Олимпа к нашим казармам и красному миру внизу.
Муза жестом подзывает меня. Ставлю кристалл на мраморный стол перед ней и отступаю, думая, что сейчас она, как обычно, молча меня отпустит. Однако Муза в моем присутствии берет камень, сжимает в ладони и даже прикрывает веки, чтобы сосредоточиться. Я стою напротив и жду. Нервничаю, конечно. Сердце колотится, а руки, сомкнутые за спиной, – видели когда-нибудь профессора, который пытается изобразить солдата в позе «вольно»? – покрываются липким потом. Боги не умеют читать мысли – к такому заключению я пришел несколько лет назад. Их сверхъестественное понимание того, что творится в мозгу смертных, равно ученых и героев, основано скорее на отточенном умении подмечать игру лицевых мускулов, малейшие движения глаз и тому подобное. Но я могу ошибаться. Вдруг они все телепаты? Если так и если одному из олимпийцев взбрело на ум заглянуть в мой рассудок в миг озарения на берегу, сразу после бурной сцены между Ахиллесом и Агамемноном… Тогда я покойник. Опять.
