Читаем Илион онлайн бесплатно
– Иди в храм Афины, – глухо проговорил он, – собери благороднейших женщин Илиона, возьми самый большой, самый красивый покров, который найдешь в Приамовом доме. Расстели его на золотых коленях статуи Афины, обещай заколоть в ее честь дюжину годовалых телят, если она смилостивится над Троей. Проси суровую богиню пощадить наш город, наших жен и малых детей от ужасного Диомеда.
– Неужто до такого дошло? – прошептала Гекуба, беря окровавленные руки сына в свои. – Неужели правда до такого дошло?
– Да, – ответил Гектор, с трудом поднялся на ноги, взял шлем и вышел.
Вместе с тремя другими копейщиками я проводил изможденного Гектора через шесть городских кварталов к жилищу Париса и Елены – просторному комплексу с множеством террас, жилых башен и внутренних дворов.
Гектор прошел мимо стражи и слуг, поднялся по ступеням и распахнул дверь в личные покои брата. Я почти ожидал увидеть Париса с украденной женой (Гомер пел, что похотливая чета отправилась в постель несколько часов назад, когда Париса унесли с неоконченного поединка, не дав Менелаю его прикончить). Однако Парис сидел, перебирая блестящее оружие и доспехи, а Елена отдавала указания служанкам-вышивальщицам.
– Какого хрена ты тут делаешь? – рявкнул Гектор на более малорослого брата. – Расселся, как баба, как хнычущий младенец, играет со своим оружием, когда настоящие илионские мужи умирают сотнями, а враг подступает к цитадели, наполняя наш слух чужеземными боевыми кличами! Вставай, дезертир паршивый! Выходи, пока Троя не сгорела дотла под твоей трусливой задницей!
Вместо того чтобы вскочить в негодовании, царственный Парис только улыбнулся:
– Ах, Гектор, я заслужил твои упреки. Все твои слова справедливы!
– Тогда встань с задницы и надень доспехи, – бросил Гектор. Впрочем, ярость почти испарилась из его голоса, то ли от усталости, то ли оттого, что Парис не стал оправдываться.
– Я выйду на бой, – ответил он, – но прежде выслушай меня.
Гектор стоял молча, тяжело пошатываясь. Шлем он держал под мышкой левой руки, а правой сжимал копье, одолженное у моего товарища по отряду. Теперь он оперся на древко.
– Не от обиды я так долго оставался в этих покоях, – Парис указывал на Елену и ее служанок, словно на мебель, – но от печали.
– От печали? – с презрением переспросил Гектор.
– Да, от печали, – повторил Парис. – Я печалился о моей сегодняшней трусости, пусть даже не по своей воле удалился из боя, а был унесен богами, и о судьбе нашего города.
– Судьба не выбита в камне! – сердито возразил Гектор. – Мы в силах остановить Диомеда и его опьяненных битвой друзей. Надень доспехи, иди за мной. До захода солнца еще час. В кровавых лучах заката мы убьем множество греков, а в прохладных сумерках и того больше.
Парис улыбнулся и встал:
– Ты прав. Теперь даже мне, величайшему любовнику, не величайшему воину, бой представляется наилучшим исходом. Победа и судьба переменчивы, они колеблются, словно безоружные мужи под градом вражеских стрел.
Гектор надел шлем и молча ждал, вероятно не поверив обещанию Париса вступить в бой.
– Иди, – сказал Парис. – Мне надо надеть доспехи. Иди вперед, я догоню.
Гектор по-прежнему молчал, не желая уходить без Париса, но Елена Прекрасная – а она и впрямь была прекрасна! – встала, прошла по мраморному полу и коснулась окровавленной руки Гектора.
– Друг мой, – сказала она, и ее голос дрожал от избытка чувств, – любезный брат, милый моему сердцу, пусть я и бесстыжая, гнусная сука! Ах, если бы мать утопила меня в темном Ионийском море в день моего рождения и я не стала виновницей всех этих бед!
Она выпустила руку героя и заплакала.
Доблестный Гектор заморгал, поднял свободную руку, как будто хотел погладить Елену по голове, но тут же отдернул и смущенно кашлянул. Как многие герои, великий Гектор был неловок с женщинами, кроме собственной жены. Раньше, чем он успел ответить, Елена заговорила сама, захлебываясь слезами:
– О благородный Гектор, коли боги и впрямь судили, чтобы все эти годы из-за меня лилась кровь, лучше бы я была женой более достойного человека – воина, а не любовника, мужа, который мог бы свершить для родного города больше, чем затащить жену в постель в роковой для Илиона день.
Парис шагнул к ней с таким видом, словно собирался ударить, однако присутствие брата его удержало. Мы, четыре воина у стены, смотрели в пустоту и притворялись глухими.
Елена глянула на Париса красными, полными слез глазами. Она говорила с Гектором, как будто Париса – ее похитителя и мнимого второго мужа – в комнате не было.
– Этот… человек… заслужил укоры достойных мужей! У него нет ни крепости духа, ни храбрости. И никогда не будет.
Парис заморгал и пошел алыми пятнами, словно получил пощечину.
– Однако он пожнет плоды своего малодушия, – продолжала Елена, буквально выплевывая слова, брызжа слюной на мраморный пол. – Клянусь тебе, что он пожнет плоды своего малодушия. Клянусь богами.
Парис стремительно вышел из комнаты.
Елена повернулась к покрытому грязью воину:
