Читаем Илион онлайн бесплатно
– Почему бы и нет, – сказал он. – Все равно расшибемся.
Двигатели «Смуглой леди» начали включаться по указанию Орфу.
Диомед, которого буквально несет в бой облаченная в доспех, сокрытая в облаке, управляющая конями Афина, мчится навстречу Аресу.
Я по-прежнему с трудом верю своим глазам. Сначала усиленный аргивянин, сын Тидея, ранил Афродиту. Теперь самому богу войны предстоит поединок с Диомедом.
Арес в своей обычной манере еще сегодня утром обещал Афине и Зевсу помочь грекам, а теперь, подстрекаемый насмешками Аполлона и собственной вероломной натурой, беспощадно разит аргивян. Только что он убил Перифаса, сына Охезия, лучшего воина в этолийских частях греческой армии, и как раз срывает с того доспехи, когда внезапно поднимает глаза и видит несущуюся на него колесницу Афины. Сама богиня окутана маскировочным облаком тьмы. И хотя Арес должен понимать, что за туманом скрывается бессмертный, он не дает себе труда заглянуть за маскировку, так рвется убить Диомеда.
Арес бьет первым – бросает копье с меткостью, на какую способен лишь бог. Копье летит над бортом колесницы, прямо в сердце Диомеда, но Афина, высунув из облака руку, отбрасывает древко в сторону. Мгновение Арес ошалело смотрит, как его божественное копье вонзается наконечником из вольфрамового сплава в каменистую землю.
Колесница несется мимо; наступает черед Диомеда. Он перегибается через край колесницы и бьет своим, энергетически усиленным бронзовым копьем. Благодаря оболочке из планковского поля, которой поделилась Афина Паллада, человеческое оружие пронзает сперва силовой щит бога войны, затем узорчатый пояс бога войны и, наконец, олимпийские внутренности бога войны.
Арес кричит от боли. Недавний вопль Афродиты, от которого содрогнулась планета, сейчас кажется шепотом. «Страшно, как будто бы девять иль десять воскликнули тысяч сильных мужей на войне, зачинающих ярую битву», – описал его крик Гомер. Оказывается, это было мягко сказано. Во второй раз за сегодняшний кровавый день обе армии прекращают бойню в смертном ужасе от божественного звука. Даже благородный Гектор, занятый благородным делом – прорубиться сквозь аргивское мясо и убить отступающего Одиссея, – останавливает натиск и оборачивается туда, где ранили Ареса.
Диомед спрыгивает с колесницы, чтобы добить поверженного, однако Арес, корчась от божественной боли, начинает расти и преображаться, теряя человекоподобный вид. Воздух вокруг Диомеда, прочих греков и троянцев, сражавшихся за тело забытого теперь Перифаса, внезапно заполняется землей, обломками, обрывками ткани и кожи. Арес отбрасывает человеко-божественный облик и превращается в… нечто иное. Там, где он стоял минуту назад, взмывает вихрь черной плазменной энергии, его статическое электричество разряжается молниями в троянцев и аргивян без разбора.
Диомед отшатывается; ярость циклона на время приглушила его кровожадность.
Бог войны исчезает, квитируется на Олимп, придерживая кишки залитыми ихором руками. Поле брани замирает, почти как если бы боги вновь остановили время. Но нет: птицы по-прежнему летают, ветер по-прежнему дует, пыль по-прежнему оседает. Люди замерли от благоговейного ужаса.
– Ты хоть раз в жизни видел что-нибудь подобное, Хокенберри? – раздается над ухом.
Я вздрагиваю от неожиданности – совершенно забыл, что Найтенгельзер здесь.
– Нет, – отвечаю я.
С минуту мы молча смотрим, как смертный бой закипает вновь. Тут укутанная облаками Афина исчезает из несущейся колесницы Диомеда, и я отхожу от Найтенгельзера.
– Морфирую и гляну, как восприняла это царская семья на стенах Трои, – говорю я ему, прежде чем пропасть из вида.
Я действительно морфирую, но это лишь уловка, чтобы скрыть мое настоящее исчезновение. Скрытый клубами пыли и смятением в троянских рядах, я надеваю Шлем Аида, активирую медальон и квитируюсь за раненым Аресом по его квантовому следу через искаженное пространство к Олимпу.
Я выхожу из квантового перехода не на зеленые лужайки Олимпа и даже не в Чертог богов, а в просторное помещение, которое похоже скорее на пост управления медицинской клиники двадцатого столетия, чем на любое из зданий, виденных мною на Олимпе. В стерильной по виду обстановке стоят кучками боги и другие существа, и на полминуты после фазового перемещения я задерживаю дыхание – опять! – и с колотящимся сердцем силюсь понять, различают ли меня божества и их подчиненные.
Очевидно, нет.
Арес сидит на столе типа операционного. Над ним нависают какие-то машины. Три гуманоидных, но не совсем человеческих сущности либо конструкта суетятся подле него. Возможно, это роботы, только куда более органические и
Бог войны по-прежнему держит внутренности обеими руками. Он страдает, он напуган и зол. В общем, вылитый человек.
