Читаем Илион онлайн бесплатно
Боги – вероятнее всего, Афина, благоволившая к нам более прочих, – открыли мне в сновидении, что палладий и его бесчисленные копии упрятаны где-то во дворце Приама, однако не сообщили, где именно и как отличить настоящий от поддельных.
Я дождался самого темного часа, когда огни на крепостном валу почти догорели, а человеческие чувства притуплены, закинул веревку с крюком на высокую стену, взобрался на нее, убил дозорного, а тело зарыл в куче сена, приготовленного для фракийской конницы. Велик был Илион – самый большой город в мире, – и я долго добирался по темным улицам и проулкам до Приамова дворца. Дважды меня окликали вооруженные стражники, но я сопел, хрюкал и махал иссеченными бичом руками, так что они сочли меня рабом-идиотом, которого справедливо выпороли за идиотизм, и пропустили.
Приамов дворец был велик – там насчитывалось пятьдесят опочивален для пятидесяти Приамовых сыновей. Двери и наружные окна нижнего этажа стерегли лучшие троянские воины, другие бодрствовали во дворах и на стенах. Никто из них не пропустил бы меня, сколько ни сопи и ни маши окровавленными руками. Поэтому я прошел на юг несколько кварталов до жилища Елены, которое тоже хорошо охранялось, но я это исправил, заколов второго за ту ночь троянца и спрятав его труп.
После того как Парис погиб в поединке лучников, Елену отдали в жены другому Приамову сыну, Деифобу, которого илионцы называли «истребитель врагов», а мы, ахейцы, промеж себя именовали «воловья задница», однако в ту ночь он отлучился и Елена спала одна. Я разбудил ее.
Вряд ли я убил бы Елену, если бы она позвала на помощь. Все-таки я давно ее знал, поскольку не раз гостил у благородного Менелая, а еще до того был одним из первых женихов Елены, когда ей пришла пора выходить замуж, – впрочем, скорее из вежливости, ибо уже тогда был счастливо женат на Пенелопе. Именно я посоветовал Тиндарею взять со всех женихов клятву, что они примут свободный выбор Елены, и тем избежать мести неудачников. Думаю, Елена была благодарна мне за этот совет.
Она не стала поднимать шум, когда я пробудил ее от беспокойного сна в илионском доме. Напротив, она тут же узнала меня, обняла и стала расспрашивать о здоровье своего настоящего мужа и дочери, оставленной в далекой Спарте. Я ответил, что все хорошо, но умолчал, что за время войны Менелай был дважды ранен тяжело и раз пять легко, в том числе недавно стрелой в бедро, и что он в прескверном расположении духа. Вместо этого я рассказал, как сильно скучают по ней муж и дочь в Спарте, как они хотят, чтобы она вернулась к ним живой и здоровой.
Тут Елена рассмеялась. «Мой супруг и повелитель Менелай желает мне смерти, и тебе, Одиссей, это известно, – сказала она. – И я уверена, он сам меня убьет, как только падут крепкие стены Трои и Скейские врата, как предсказала Кассандра».
Я никогда прежде не слышал о такой пророчице и вообще верю лишь Дельфийскому оракулу и Афине Палладе, но спорить не мог. Я вполне допускал, что после стольких лет неверности в объятиях и постелях врагов Менелай и впрямь перережет ей горло. Однако этого я Елене не сказал, а заверил, что уговорю Менелая, сына Атрея, сохранить ей жизнь, если она не выдаст меня этой ночью, а покажет мне путь во дворец Приама и научит, как определить истинный палладий.
«Я и так не предала бы тебя, Одиссей, сын Лаэрта, мудрый и хитроумный советник», – отвечала Елена. И она рассказала, как обойти дворцовую охрану и как распознать истинный палладий, когда я увижу его среди подделок.
Однако уже почти рассвело, и я не мог в ту же ночь завершить свою миссию. Так что я прошел по улицам и перелез через стену в том месте, где раньше убил дозорного. В тот день я долго отсыпался, затем совершил омовение, выпил и поел, а затем искуснейший целитель нашего войска Махаон, сын Асклепия, перевязал мои раны от бича и наложил чудодейственную мазь.
На следующий вечер я, понимая, что сражаться и одновременно тащить на себе тяжелый палладий несподручно, посвятил в свой замысел Диомеда. Вместе с Тидидом мы дождались самого темного ночного часа, меткой стрелой поразили дозорного и перелезли через стену. Затем мы быстро прошли по улицам Илиона, не разыгрывая из себя избитых рабов, а тихо и ловко убивая всякого, кто нас окликнет. Во дворец Приама мы проникли по сточной трубе, про которую рассказала мне Елена.
Диомед, гордец, как многие тупоголовые аргосские герои, не желал идти по сточной трубе даже ради падения Илиона. Он ругался, и злился, и стенал, и был вне себя к тому времени, когда нам в довершение всего пришлось вылезать через дыру нужника на десять человек в подвале, где среди военных казарм помещалась сокровищница Приама.
Мы шли очень тихо, но от нас воняло на много шагов вперед, так что по пути нам пришлось убить первых двадцать стражников в коридоре. Двадцать первый показал нам, как открыть заветные двери, избежав ловушек, после чего Диомед перерезал горло и ему.
