Читаем Илион онлайн бесплатно
Ада решила, что с нее довольно, и, допив остатки лимонада, пошла обратно к дому. На крыльце она остановилась и глянула на длинный зеленый двор, где прогуливались, разговаривая, еще десятки гостей – учеников Одиссея. Сервиторы сновали от одного к другому, но мало кто принимал у них угощение или напиток. Одиссей попросил, чтобы всякий, кто слушает его больше одного раза, не пользовался услугами сервиторов и войниксов. Поначалу это многих отпугнуло, и все же толпа последователей росла с каждым днем.
Ада посмотрела на голубое небо, увидела бледные орбитальные кольца и подумала о Хармане. Она так злилась, когда он заговорил о том, что женщины выбирают сперму через месяцы, года или десятилетия после соития. Это вообще не обсуждалось, кроме как между матерью и дочерью, и то лишь один раз. Да еще эта чушь про гены мотыльков, как будто женщины не выбирали отцов для разрешенного им ребенка с незапамятных времен. Этот разговор был таким… неприличным.
Однако по-настоящему Аду взбесили слова любовника, что он хочет быть отцом ее ребенка… и не просто чтобы его семя выбрали когда-нибудь в будущем, но быть рядом, называться отцом ребенка… Потому-то Ада отпустила его в безобидное путешествие с Даэманом и Сейви без единого доброго слова. И даже с враждебными словами и взглядами.
Ада прикоснулась к низу живота. Лазарет пока не известил ее через сервиторов, что пришло время забеременеть; впрочем, она и не просила внести ее в список. Она радовалась, что выбирать между… как их там назвал Харман? – спермопакетами? – придется еще не скоро. Однако она подумала о Хармане, о его умных любящих глазах, о нежных, но сильных прикосновениях, о старом, но страстном теле – и снова потрогала живот.
– Аман, – шепнула она, – сын Хармана и Ады.
И покачала головой. Даже для нее разглагольствования Одиссея не прошли даром. Вчера после заката, когда десятки учеников шли к факс-павильону или к палаткам (куда больше к палаткам, чем к факс-павильону), Ада не выдержала и напрямик спросила у Одиссея, долго ли тот намерен оставаться в Ардис-Холле.
Старый воин улыбнулся почти печально:
– Не слишком долго, моя дорогая.
– Неделю? – не сдавалась Ада. – Месяц? Год?
– Не так долго, – сказал Одиссей. – Лишь до тех пор, когда небеса упадут, Ада, и новые миры возникнут в твоем дворе.
В гневе на такую наглость, чувствуя сильнейшее желание сказать сервиторам, чтобы те выставили волосатого варвара, Ада ушла в спальню – последний уединенный уголок среди внезапно ставшего общественным Ардис-Холла, – и долго лежала без сна, сердясь на Хармана, тоскуя по Харману, тревожась о Хармане, вместо того чтобы отдать сервиторам какое-нибудь распоряжение насчет Одиссея.
Сейчас она повернулась, чтобы зайти в дом, когда вдруг уловила краем глаза какое-то движение, заставившее ее оглянуться. Сперва Ада подумала, что это просто кольца вращаются, как всегда, затем пригляделась. Чистую синеву неба прочертила тонкая линия, словно алмазом чиркнули по стеклу. Затем еще одна – ярче, шире. И снова. На этот раз Ада увидела хвост алого пламени. Тремя секундами позже над лужайкой прокатились три глухих раската. Гуляющие ученики остановились и задрали голову. Даже сервиторы и войниксы замерли, оставив свои дела.
С холма за домом неслись крики и визг. Люди на лугу указывали вверх.
Теперь десятки линий расчерчивали лазурь – пылающие линии пересекались, падая с запада на восток. За некоторыми тянулись цветные косматые полосы, другие раскатисто громыхали.
Небеса падали.
Война всех войн начинается здесь, в спальне убитого младенца.
Боги, наверное, тысячи раз квантово телепортировались к смертным: Афина, гордая своей божественностью, Аполлон, уверенный в своей силе, и моя Муза, которую, вероятно, взяли с собой, чтобы опознать беглого схолиаста Хокенберри. Однако сегодня их встречает не благоговейный страх и не готовность глупых смертных истреблять друг друга любым предложенным способом. Богов атакуют в миг появления.
Аполлон направляет в мою сторону лук, Муза указывает на меня и кричит: «Вот он!», но бог не успевает приладить на тетиву серебряную стрелу. Гектор совершает стремительный прыжок, разрубает лук, делает еще шаг и всаживает меч в живот Аполлону.
– Остановись! – кричит Афина, запоздало прикрываясь силовым полем.
Однако быстроногий Ахиллес уже шагнул в кольцо ее защиты. Одним ударом меча он рассекает богиню от плеча до бедра.
Вой богини можно сравнить разве что с ревом реактивного самолета. Почти все смертные в комнате (включая меня) падают на одно колено и зажимают уши. Но не Гектор. И не Ахиллес. Эти двое глухи ко всему, кроме собственного бурлящего гнева.
Аполлон выкрикивает некую громовую угрозу и поднимает руку – хочет то ли остановить Гектора, то ли выпустить испепеляющую молнию. Гектору некогда разгадывать божественные намерения: он двумя руками отводит меч и наносит мощный удар слева (ну вылитый Андре Агасси в лучшие дни). Гектор отсекает Аполлону правую руку, брызжет золотой ихор.
