Читаем Илион онлайн бесплатно

– Если же Атрид так тебе ненавистен, что ты отвергнешь его дары, – заканчивает Одиссей, – сжалься хотя бы над нами, остальными ахейцами. Вступи в сражение, спаси нас, и мы будем чтить тебя, как бога! И еще помни: если ты не выйдешь на бой, если позволишь обиде увлечь себя за виноцветное море до окончания войны, ты никогда не узнаешь, сумел ли бы ты убить Гектора. Это твой шанс вступить с ним в аристейю, Ахиллес, ибо завтра свирепая ярость погонит Гектора в рукопашную, после того как он столько лет укрывался за стенами Илиона. Останься, благородный Ахиллес, и ты впервые сойдешься с Гектором в единоборстве.

Должен сказать, речь Одиссея впечатляет. Будь я молодым полубогом, возлежащим на подушках в шести футах от меня, я бы, возможно, поддался. Мы все молчим. Наконец Ахиллес ставит кубок и отвечает.

– О благородный сын Лаэрта, семя Зевса, находчивый тактик, дорогой Одиссей, – начинает он. – Я должен честно и откровенно сказать, что чувствую и чем это кончится, чтобы ко мне не слали одно посольство за другим, улещивая и воркуя, словно голубки. Как ненавистны мне темные врата Аида, так ненавистен и тот, кто устами говорит одно, а на сердце прячет иное.

Я моргаю. Это сознательный выпад в сторону Одиссея, «находчивого тактика», известного среди ахейцев способностью искажать правду, когда ему выгодно? Впрочем, если и так, Одиссей хранит непроницаемое выражение, и я тоже стараюсь не выказывать чувств.

– Я скажу ясно, – продолжает Ахиллес. – Удастся ли Агамемнону купить меня этими… дарами? – Последнее слово он почти что выплевывает гостям в лицо. – Нет. Ни за что. Все ахейские воинства не убедят меня вернуться, ибо благодарность их слишком мала и запоздала… Где была благодарность ахейцев, когда я год за годом бился с их врагами, битва за битвой, в этой нескончаемой войне?

Двенадцать городов я взял со своих кораблей, пеший разорил еще одиннадцать, оросив плодородные земли Илиона кровью троянцев. В каждом награбил я груды сокровищ, бесценной добычи, из каждого привел толпы плачущих красавиц. И всякий раз безропотно отдавал ему, Атриду, лучшую долю, когда он отсиживался на быстрых черных кораблях или далеко за спинами воинов! И он забирал все… все и больше…

О да… порой он швырял вам крохи с царского стола, но львиную долю оставлял себе. Вам всем, чья верность нужна ему для поддержания собственной власти, он что-то дает и лишь у меня отбирает – в том числе рабыню, которая стала бы моей невестой. Гори оно все синим пламенем, и он, и она, дорогие мои товарищи. Пусть спит с Брисеидой, пусть всаживает ей по самую рукоятку, если старику это еще по силам.

Растравив свои обиды, Ахиллес начинает вопрошать, зачем его мирмидонцы, а также ахейцы и аргивяне вообще приняли участие в войне.

– Ради пышнокудрой Елены? – презрительно спрашивает он и добавляет, что не только Менелай с Агамемноном скучают по женам, но и, к примеру, сам Одиссей, оставивший на далекой родине Пенелопу.

А я думаю о Елене, представляю, как она сидит на постели, как переливаются в сиянии звезд ее распущенные по плечам локоны и белеет во тьме нежная грудь.

Мне трудно следить за речью Ахиллеса, хотя она и впрямь так прекрасна и неожиданна, как в поэтическом пересказе Гомера. За несколько минут Ахиллес подрывает тот самый геройский кодекс, который делает его богом в глазах воинов и военачальников.

Ахиллес говорит, что не хочет сражаться с прославленным Гектором – ни убить его, ни пасть от его руки.

Потом он обещает забрать своих людей и отплыть на рассвете, бросив данайцев на милость Гектора в тот миг, когда орды троянцев хлынут через укрепления.

Ахиллес называет Агамемнона псом, обрядившимся в бесстыдство, и говорит, что не женился бы ни на одной из его дочерей, будь она даже прекраснее Афродиты и искуснее Афины.

Дальше он сообщает нечто воистину поразительное – признается, что мать, богиня Фетида, возвестила ему двоякий жребий: либо он останется в Трое, убьет Гектора, но тогда сам погибнет через несколько дней. В таком случае, сказала мать, он навеки останется в памяти людей и бессмертных. Другая дорога – уплыть домой, отказаться от чести и славы, но прожить долгую счастливую жизнь. Выбор за ним, сказала ему мать годы назад.

И теперь Ахиллес говорит нам, что выбрал жизнь. Вот тебе и на! Этот… этот… этот герой, гора мускулов и тестостерона, ходячая легенда, полубог отрекается от славы ради жизни! Одиссей недоверчиво щурится, Большой Аякс разевает рот.

– Итак, Одиссей, Аякс, братья мои, – говорит Ахиллес, – возвращайтесь к ахейским старейшинам и передайте мой ответ. Пусть они придумывают, как спасти крутобокие суда и людей, которых завтра к этому времени оттеснят к горящим кораблям. А что до нашего молчаливого Феникса…

Он поворачивается ко мне, и я подпрыгиваю на красных подушках словно ужаленный. Я так погрузился в подготовку своей речи и раздумья о моральных последствиях, что и забыл об идущем споре.