Читаем Илион онлайн бесплатно

– Нет, боги нас здесь не услышат, – говорит Елена. – Стены комнаты выложены свинцом. Боги не видят и не слышат через свинец. Это известно уже много веков.

Я снова озираюсь. Что за черт. Хотя почему бы и нет? Рентгеновский взгляд Супермена тоже не проникал сквозь свинец. Но зачем создавать богонепроницаемый подвал под храмом Афины?

Андромаха подходит ближе ко мне.

– Друг Елены, Хок-эн-беа-уиии, мы – женщины Трои и Елена – много лет пытаемся прекратить эту войну. Однако мужчины – Ахиллес, аргивяне, наши троянские мужья и отцы – сильнее нас. Они признают лишь власть Олимпа. Теперь боги услышали наши тайные молитвы и прислали тебя в качестве орудия. С твоей помощью мы изменим ход событий, спасем не только себя и своих детей, но и человеческий род – избавим его от ига жестоких и своенравных богов.

Я качаю головой и смеюсь:

– Мадам, ваша логика немного подкачала. С какой стати боги пришлют вам орудие, если ваша цель – свергнуть богов? Концы-то с концами не сходятся!

Пятеро троянских женщин смотрят на меня, а Елена говорит:

– Есть множество богов на этом свете, что и не снились вашим мудрецам.

Секунду я гляжу на нее, потом решаю, что это совпадение. Или мне послышалось. Все-таки голова еще гудит, грудь побаливает и мышцы ноют после вызванной тазером судороги.

– Отдайте орудия, – на пробу говорю я.

Женщины придвигают мне Шлем Аида, тазерный жезл, морфобраслет и квит-медальон. Я беру тазер и как бы невзначай направляю на них.

– Так что вы там задумали? – спрашиваю я.

– Мой муж не поверил бы мне, скажи я, что Афродита взяла Скамандрия и его няньку в заложники, – говорит Андромаха. – Гектор служил богам всю свою жизнь. Он не самовлюбленный мужеубийца Ахиллес. Гектор решил бы, что боги его испытывают. Если только Афродита или кто-нибудь из богов не убили бы нашего сына на глазах у свидетелей, на глазах у самого Гектора. Вот тогда его гнев не знал бы границ. Почему ты не убил моего сына?

Я теряю дар речи, и Андромаха отвечает за меня:

– Ты сентиментальный идиот. Ты сказал, что Скамандрия сбросят на камни, если ты не изменишь планы богов.

– Да.

– И отказался убить ребенка, который уже обречен, хотя от этого зависел весь твой план покончить с войной и выиграть свою битву с богами. Ты слюнтяй, Хок-эн-беа-уиии.

– Да.

Гекуба жестом предлагает сесть, но я остаюсь на ногах, не выпуская тазера.

– Как вы хотите покончить с войной? – спрашиваю я, хотя мне почти страшно задавать этот вопрос.

Неужели Андромаха убьет собственного ребенка? Я смотрю ей в глаза, и мне становится еще страшнее.

– Мы тебе расскажем, – говорит престарелая царица Гекуба, – но прежде докажи, что две последние божественные игрушки тоже действуют.

Она указывает на медальон и морфобраслет.

Опасливо косясь на женщин, я надеваю браслет. Индикатор предупреждает, что в запасе меньше трех минут. Я сканирую Гекубу, затем включаю функцию морфирования.

Настоящая Гекуба исчезает, а я захватываю ее волну вероятности.

– Теперь верите? – спрашиваю я голосом Гекубы. Поднимаю руку – руку Гекубы – и показываю морфобраслет. Потом извлекаю из складок ее одеяния тазер. Оставшиеся четыре женщины, включая Елену, ахают и отшатываются в таком ужасе, словно я зарубил почтенную старицу коротким мечом. Возможно, даже в большем ужасе – смерть от меча они все видели слишком часто.

Я принимаю прежний облик, и Гекуба возникает на своей стороне комнаты. Она моргает, хотя я знаю, что для нее эти секунды просто выпали. Пять женщин принимаются быстро и бессвязно лопотать. Я смотрю на виртуальный индикатор браслета. Еще две минуты и тридцать восемь секунд.

Я надеваю на шею квит-медальон. По крайней мере, у него вроде нет ограничения по времени.

– Хотите, чтобы я квитировался отсюда и вернулся, чтобы показать – это тоже работает?

– Нет, – говорит опомнившаяся Гекуба. – Все наши планы – наши и твои – зависят от того, можешь ли ты незаметно пробраться на Олимп. Можешь ли ты взять кого-нибудь из нас?

Я опять не спешу с ответом. Наконец решаюсь:

– Да, но Шлем Аида скрывает лишь одного человека. Второго все увидят.

– Тогда принеси доказательство, что ты был там, – говорит Гекуба.

Я поднимаю руки ладонями вверх:

– Какое? Ночной горшок Зевса?

Женщины снова шарахаются, словно услышали непристойность. Я вспоминаю, что – по вполне понятным причинам – кощунство не считается здесь за шутку, не то что в мое время, в конце двадцатого века. Их боги – настоящие и карают за оскорбления. Я гляжу на стены в надежде, что свинец и впрямь скрывает нас от олимпийцев. Не из-за шутки про ночной горшок, а потому, что мы замышляем богоубийство.

– Когда я была с Афродитой на суде богов, – тихо говорит Елена, – я видела, как богиня расчесывает свои пышные волосы чудесным серебряным гребнем тончайшей божественной работы. Отправься в ее чертоги на Олимпе и принеси его.

Я начинаю напоминать о том, что уже говорил – что Афродита сейчас в целительном баке, – но понимаю, что это ничего не меняет. Гребень сейчас не с ней.

– Хорошо. – Я сжимаю медальон и натягиваю Шлем Аида. – Не уходите без меня.