Читаем Илион онлайн бесплатно
– Вино, тертый сыр и ячменная мука, – говорит Елена и, взяв мои руки в свои, поднимает кубок ближе к моим губам; на фоне моей грязной загорелой кожи ее пальцы кажутся очень белыми. – И еще я добавила меда. Для сладости.
– Как Цирцея, – глупо ухмыляюсь я.
– Кто, Хок-эн-беа-уиии?
Я трясу головой:
– Не важно. Это из «Одиссеи». Нешу… нешуще… несущественно.
Выпиваю залпом. Зелье ударяет по мозгам, словно копыто миссурийского мула. Я лениво размышляю о том, есть ли мулы в Миссури тысяча двухсотого года до нашей эры.
Молодые рабыни раздели меня донага, заставив подняться, чтобы снять хитон и нижнее белье. Даже смутиться сил нет. Я слишком устал, а от напитка в голове гудит.
– Искупайся, Хок-эн-беа-уиии, – говорит Елена и за руку сводит меня в глубокую дымящуюся ванну. – Я буду брить тебя в ванне.
Вода такая горячая, что я съеживаюсь, как ребенок, и опускаюсь медленно, боясь обжечь мошонку. Однако я слишком устал, чтобы противиться гравитации. Когда я наконец откидываюсь на наклонную мраморную спинку ванны, служанки намыливают мои щетинистые щеки. Мне даже не страшно, что Елена водит острым лезвием так близко к моей сонной артерии и глазам. Я ей доверяю.
Напиток старого Нестора дает о себе знать. Тело наполняется силой. Решив, что, если Елена предложит мне постель, я определенно попрошу ее разделить со мной оставшийся до рассвета час, я на мгновение закрываю глаза. Всего на несколько секунд.
Когда я пробуждаюсь, яркие лучи солнца пробиваются через узкие окошки под потолком. Я вымыт, выбрит и даже надушен. А еще я лежу на холодном каменном полу в пустой комнате, а не на кровати Елены. И я голый – совершенно голый, даже квит-медальона не видать. Осознание втекает в мой мозг медленно, точно ленивая струйка в дырявое ведро. Я замечаю, что привязан множеством ремней к железным кольцам в стене и полу. Запястья связаны над головой, и от них кожаные путы тянутся к стене. Ноги раздвинуты, ремни от лодыжек закреплены на кольцах в полу.
Положение и ситуация могли бы смутить и встревожить, даже будь я один. Но я не один. На меня глядят сверху вниз пять женщин. Без улыбок. Я дергаю руками, машинально пытаясь прикрыть срам, но ремни короткие, и я не могу опустить руки даже до плеч. Ремни на лодыжках не дают свести ноги. Теперь я вижу, что у всех женщин в руках кинжалы. Некоторые настолько длинные, что их можно назвать мечами.
Женщины мне знакомы. Посредине, рядом с Еленой, стоит Гекуба – жена Приама, седая, но все еще привлекательная мать Гектора и Париса. Подле Гекубы – Лаодика, ее дочь и жена воина Геликаона. Слева от Елены Феано, дочь Киссея, жена троянского конника Антенора и, что, возможно, существеннее в моей ситуации, главная илионская жрица Афины. Вряд ли Феано рада будет услышать, что простой смертный присвоил себе наружность и голос богини, которой она служит всю жизнь. Я гляжу на мрачное лицо Феано и догадываюсь, что она уже в курсе.
Последняя из собравшихся – Андромаха, женщина, младенца которой я собирался выкрасть в Индиану. Лицо у нее еще суровей, чем у других, а пальцы нетерпеливо постукивают по лежащему на ладони бритвенно-острому кинжалу.
Елена садится подле меня на низкое ложе:
– Хок-эн-беа-уиии, ты должен рассказать им все, что рассказал мне. Кто ты такой. Почему следил за нами. Каковы боги и что ты сделал этой ночью.
– Ты развяжешь меня? – Язык ворочается с трудом. Она меня чем-то опоила.
– Нет. Говори сейчас. И только правду. Феано получила от Афины дар различать истину и ложь, даже когда слышит такой жуткий варварский акцент, как у тебя. Говори. Ничего не утаивай.
Я не тороплюсь исполнять приказание. Может быть, самое безопасное – держать рот на замке.
Феано встает на одно колено рядом со мной. У этой прелестной молодой женщины глаза такие же бледно-серые, как у ее богини. Кинжал у нее короткий, широкий, обоюдоострый и очень холодный. Про то, что он холодный, я знаю, потому что она только что подвела его под мои яички и приподняла их, как порцию мяса на серебряном столовом ноже. Острие прокалывает чувствительную промежность до крови. Я удерживаюсь от крика, однако тело напрягается, пытаясь отпрянуть.
– Начинай. И не вздумай врать, – шепчет верховная жрица Афины. – После первой лжи я скормлю тебе твое левое яйцо. После второй – правое. После третьей я скормлю моим псам, что останется.
Что ж, ладно, я рассказываю все. Кто я. Как боги оживили меня и сделали схолиастом. Мои впечатления от Олимпа. Мой мятеж против Музы, покушение на Афродиту и Ареса, мой план обратить Ахиллеса и Гектора против богов… всё. Клинок не шевелится. Острие не убирается. Металл все такой же холодный.
– Ты принял облик Афины? – шепчет Феано. – Разве это под силу смертному?
– Нет. Это под силу моему снаряжению. Было.
Я закрываю глаза и стискиваю зубы, ожидая, что сейчас… жих… чирк…
Елена говорит:
– Скажи Гекубе, Лаодике, Феано и Андромахе, как ты видишь наше близкое будущее. Наши судьбы.
– Он не провидец, – вмешивается Гекуба. – Боги не могли наградить такого особым даром. Он дикарь. Послушайте, как он говорит. Вар-вар-вар-вар.
