Читаем Илион онлайн бесплатно

– Афина? Афродита? Как такое возможно?

– Примерно час назад я подошла к дверям и услыхала их разговор с кормилицей, – говорит Андромаха. – Афина Паллада сама сказала мне, что Зевс повелел принести в жертву нашего любезного Скамандрия. «Годовалый телец для жертвенного приношения» – были слова богини. Я пыталась возражать, плакала, молила, но богиня Афродита велела мне молчать, сказав, что воля Зевса должна быть исполнена. Афродита сказала: боги недовольны тем, как идет война, и тем, что ты не сжег прошлой ночью черные корабли. И что они заберут эту жертву как предостережение. – Андромаха указывает на изрубленного ребенка. – Я послала самых быстроногих слуг за тобою на поле боя и собрала этих женщин, чтобы они были со мной, о муж, до твоего возвращения. Пока ты не пришел, мы больше не входили в эти двери.

Гектор обращает к нам безумное лицо, но смотрит как будто сквозь безгласного Ахиллеса. Думаю, сейчас он не заметил бы и кобру у своих ног. Он ослеп от горя. Он видит только тело Скамандрия – обезглавленное, окровавленное, со сжатым кулачком.

– Андромаха, жена, любимая, – сдавленно произносит Гектор, – почему ты не лежишь на полу рядом с нянькой, почему не погибла, как она, пытаясь защитить наше дитя от гнева бессмертных?

Андромаха опускает лицо и беззвучно рыдает:

– Афина удержала меня на пороге незримой стеной, в то время как ее божественная сила совершила это.

Слезы капают на ее платье. Теперь я вижу, что ее одежда окровавлена, как если бы она стояла на коленях, прижимая к себе останки зарубленного младенца. И хотя это совершенно другая история, я вспоминаю, как смотрел телевизор и видел Джекки Кеннеди далеким ноябрьским днем, когда был еще подростком.

Гектор не обнимает жену. Служанки воют еще громче, но Гектор мгновение молчит, затем поднимает мускулистую, покрытую шрамами руку, сжимает кулак и кричит, обращаясь к потолку:

– Я бросаю вам вызов, боги! Афина, Афродита, Зевс и каждый, кого я почитал больше жизни, отныне вы мои враги! – Он потрясает кулаком.

– Гектор, – говорит Ахиллес.

Все поворачиваются к нам. Служанки вопят от ужаса. Елена зажимает рот ладонью, превосходно изображая испуг. Гекуба вскрикивает.

Гектор обнажает клинок и скалится с яростью, похожей на облегчение. Наконец-то есть на кого излить свой гнев. Есть кого убить.

Ахиллес вскидывает пустые ладони:

– Гектор, мой собрат по боли. Я пришел разделить твою скорбь и готов сражаться рядом с тобой.

Так и не успев кинуться на врага, троянский герой застывает. Его лицо превращается в маску недоумения.

– Прошлой ночью, – говорит Ахиллес, не опуская мозолистых ладоней, – Афина Паллада пришла в мой шатер посреди мирмидонского лагеря и убила моего любимейшего друга. Патрокл пал от ее руки, а его тело брошено на Олимпе на растерзание хищникам.

– Ты сам это видел? – спрашивает Гектор, все еще сжимая меч.

– Я говорил с ней и видел все своими глазами, – отвечает Ахиллес. – Это была богиня. Она убила Патрокла, как и твоего сына, и по той же причине. Она сама мне это сказала.

Гектор переводит взгляд на меч в своей руке, будто и оружие, и рука его предали.

Ахиллес делает шаг вперед. Женщины расступаются перед ним. Ахейский мужеубийца протягивает правую руку, почти касаясь острия Гекторова меча.

– Благородный Гектор, враг, кровный брат, – тихо говорит Ахиллес, – пойдешь ли ты со мною на эту новую битву, дабы отмстить за наши утраты?

Гектор роняет меч, так что бронза звенит о мраморный пол, а рукоять оказывается в луже младенческой крови. Говорить троянец не может. Он делает шаг вперед, как если бы шел в атаку, стискивает запястье Ахиллеса (будь это моя рука, он бы ее оторвал, так сильна его хватка) и не выпускает, словно боится упасть.

Все это время, признаюсь, я тайком косился на Андромаху. Она по-прежнему тихо плачет, хотя лица других женщин намного сильнее выражают горе и потрясение.

Ты это сделала? – думаю я. Ты поступила так с собственным ребенком, лишь бы повернуть войну по-своему?

Думая это и с отвращением пятясь от Андромахи, я тем не менее понимаю, что другого выхода не было. Не было. Затем я вновь вижу растерзанные останки Астианакта, Владыки города, и я отступаю еще на шаг. Никогда, ни за тысячу, ни за десять тысяч лет, мне не понять этих людей.

И тут на пустую половину комнаты квитируется настоящая богиня Афина в сопровождении моей Музы и Аполлона.

– Что здесь происходит? – вопрошает Афина Паллада, гордо выпрямившись во все свои восемь футов и презрительно глядя на смертных.

– Вот он! – кричит Муза и тычет в меня пальцем.

Аполлон натягивает серебряный лук.