Читаем Илион онлайн бесплатно
Второй раз в жизни я наблюдаю, как бог корчится от боли и меняет облик – теряет богоподобный человеческий образ и превращается в водоворот черноты. Из этой черноты несется вой, от которого служанки выбегают из комнаты, а я падаю на оба колена. Пять троянских женщин – Андромаха, Лаодика, Феано, Гекуба и Елена – выхватывают из одежды кинжалы и бросаются на Музу.
Афина, тоже подрагивающая и нестабильная, смотрит на свою рассеченную грудь и кровоточащий живот, затем выпускает луч когерентной энергии, который превратил бы голову Ахиллеса в плазму, однако ахеец уворачивается со сверхчеловеческой скоростью – боги сами накачали его ДНК своим нанотехом – и рубит Афину по ногам в тот самый миг, когда стена за его спиной исчезает в пламени. Афина левитирует – отрывается от пола и зависает, однако меч Ахиллеса успевает рассечь божественные мышцы и кость, так что левая нога богини повисает двумя кусками.
На сей раз вопль такой громкий, что я на минуту теряю сознание, однако перед этим успеваю увидеть, как Муза – кошмар моих дней – в панике забывает свою способность телепортироваться и просто выбегает из комнаты, а пять троянок гонятся за ней с кинжалами в руках.
Я прихожу в себя через несколько секунд. Ахиллес трясет меня.
– Они сбежали! – рычит он. – Эти трусливые говноеды сбежали на Олимп! Веди нас туда, Хокенберри.
Одной рукой он отрывает меня от пола, ухватив за ремень нагрудного доспеха, трясет на вытянутой руке и приставляет мне к горлу острие залитого божественным ихором меча.
– Веди! – кричит он.
Сопротивляться – верная смерть. Глаза у Ахиллеса безумные, зрачки сжались до размера булавочных уколов, но тут Гектор хватает Ахиллеса за руку и заставляет поставить меня на пол. Ахиллес отпускает меня и разворачивается к кратковременному троянскому союзнику, так что мгновение я почти уверен: Судьба все же возьмет свое и быстроногий Ахиллес убьет Гектора здесь и сейчас.
– Товарищ! – говорит Гектор, выставляя пустую ладонь. – Соратник по борьбе с жестокими богами!
Ахиллес останавливается.
– Послушай! – грохочет Гектор голосом прирожденного фельдмаршала. – Мы оба хотим последовать за ранеными богами на Олимп и умереть там в доблестной попытке низвергнуть самого Зевса.
Лицо у Ахиллеса все такое же безумное, глаза почти закатились, остались одни белки. И все же он прислушивается. Вполуха.
– Однако наша славная смерть повлечет за собой истребление наших народов, – продолжает Гектор. – Чтобы достойно отомстить за себя, мы должны собрать наши армии, взять Олимп в осаду и низвергнуть
Ахиллес моргает и поворачивается ко мне.
– Ты! – рявкает он. – Можешь своей магией перенести меня в ахейский лагерь?
– Да, – слабым голосом отвечаю я.
Елена и другие женщины возвращаются в осиротевшую детскую; кинжалы у них не запятнаны, – стало быть, Муза ускользнула.
Ахиллес поворачивается к Гектору:
– Поговори со своими людьми. Убей всех военачальников, кто станет тебе противиться. Я так же поступлю с моими аргивянами и буду ждать тебя через три часа на высоком кургане перед Илионом, ты знаешь, о чем речь. Вы, местные, зовете его Ватией, Лесным холмом, а мы и боги – могилою быстрой амазонки Мирины.
– Я знаю его, – отвечает Гектор. – Возьми с собой на совет двенадцать твоих любимых военачальников, но войско оставь в полулиге от того места, пока мы не обсудим стратегию.
Ахиллес обнажает белые зубы – это может быть улыбка или оскал:
– Ты не доверяешь мне, сын Приама?
– Наши сердца соединили узы безмерного гнева и безутешной скорби, – отвечает Гектор. – Ты оплакиваешь Патрокла, я – моего сына. Сейчас мы братья по боли, но за три часа пламень общего дела может остыть. И с тобой лучший тактик мира, Одиссей, чьего хитроумия страшатся троянцы. Если сын Лаэрта посоветует тебе вероломно на нас напасть, как я об этом узнаю?
Ахиллес нетерпеливо трясет головой:
– Хорошо, тогда через два часа. Я отберу самых надежных моих военачальников. Все, кто не пойдет со мной сегодня против богов, еще до заката вступит под сень Аида.
Он отворачивается от Гектора и сжимает мой локоть с такой силой, что я чуть не вскрикиваю.
– Перенеси меня в лагерь, Хокенберри.
Я лихорадочно нащупываю квит-медальон.
Ветер отнес левитирующего Орфу на четверть мили вниз по пляжу, и теперь он парит над прибоем между двумя черными ахейскими кораблями, а я вынужден оставить Ахиллеса с его вождями, чтобы забрать робота. Благодаря левитационной сбруе трения нет, так что я беру у собравшихся греков веревку, цепляю ее за один из левитационных ремней и вытягиваю побитый панцирь из моря на глазах у изумленных героев «Илиады».
Очевидно, в ахейском лагере разгорелись жаркие споры. Диомед сообщает Ахиллесу, что половина людей готовит корабли к отплытию, а другая половина прощается с жизнью. Мысль о том, чтобы ослушаться богов – а тем более пойти на них войной, – не только безумна, но и кощунственна для тех, кто видел олимпийцев в действии. Диомед и сам близок к тому, чтобы перечить Ахиллесу.
