Читаем Илион онлайн бесплатно
– Сейчас нет, – ответила Сейви. – Но когда мои друзья Пинхас и Петра были здесь за несколько минут до финального факса, тысячу четыреста лет назад, десятки тысяч войниксов внезапно активизировались у западной стены. – Она остановилась и поглядела на спутников. – Вы же знаете, что войниксы выпали из темпоралкластического облака за два века до финального факса, но тогда они были неподвижными – ржавыми железными статуями, а не теми послушными слугами, что сейчас? Это важно помнить.
– Хорошо, – ответил Харман, впрочем с некоторой ноткой покровительственности, поскольку старуха явно заговаривалась. – Однако ты сказала, что во время финального факса была внутри айсберга возле Антарктики. Откуда ты знаешь, где были твои друзья и что делали войниксы?
– Записи в дальней, ближней и всеобщей сети, – сказала старуха и повела их по улице дальше на восток.
Харман вновь покосился на Даэмана, словно хотел поделиться тревогой из-за бессмысленности ее слов, однако Даэман ощутил прилив чего-то – гордости? превосходства? – оттого что знает, о чем она говорит. Он глянул на свою ладонь и включил поисковую функцию, однако окошко было пустым. Что будет, если вообразить четыре синих квадрата над тремя кругами и над четырьмя зелеными треугольниками и вызвать функцию данных, как Сейви научила его вчера на лесной поляне?
Она остановилась и заговорила так, будто прочла его мысли.
– Не советую активировать здесь функцию всеобщей сети, Даэман. Одно дело виртуально погрузиться в энерго-микроклиматические взаимодействия леса, но здесь, в Иерусалиме, ты столкнешься с пятью тысячелетиями боли, ужаса и озверелого антисемитизма.
– «Антисемитизма»? – переспросил Харман.
– Ненависти к евреям, – ответила Сейви.
Харман с Даэманом озадаченно переглянулись.
Даэман начал жалеть, что передумал и отправился с ними. Он был голоден. Солнце садилось. Он не знал, где будет сегодня спать, но подозревал, что в каком-нибудь неудобном месте.
– Идем, – сказала Сейви, провела их еще через квартал, в каменную арку, по узкому проулку к высокой глухой стене.
– Мы что, ради этого шли? – разочарованно спросил Даэман.
Это был тупик – двор, ограниченный стенами пониже, каменными зданиями и одной высокой стеной, над которой виднелась какая-то круглая металлическая конструкция. Обойти стену было невозможно.
– Терпение. – Сейви прищурилась на закат. – Сегодня Тиша бе-ав, как и в день финального факса.
– Тиша бе-ав? – переспросил Харман. Судя по виду, он уже устал повторять бессмысленные слова.
– Девятое ава, – сказала Сейви. – День скорби. И Первый, и Второй храмы были разрушены в Тиша бе-ав. И, думаю, кощунственный Третий храм войниксы возвели девятого ава, в день финального факса.
Она указала на черный купол над стеной.
Внезапно по двору раскатился грохот – такой низкий, что у Даэмана заныли кости и зубы. И он, и Харман испуганно попятились. Запахло озоном, от статического электричества в воздухе волосы у Даэмана встали дыбом и заколыхались, как высокая трава под ветром. Стремительнее и мощнее, чем полыхнула бы молния, из металлического купола вырвался столб слепящего голубого света футов шестьдесят в поперечнике. Прямой как стрела, он пронзил вечернее небо и ушел в черные глубины космоса, едва не задев экваториальное кольцо в его вечном вращении на восток.
Восемь марсианских дней и восемь марсианских ночей пыльная буря вздымала десятиметровые валы, выла в корабельной оснастке, гнала крохотную фелюгу и ее команду, включая двух моравеков, на север, к подветренному берегу – навстречу гибели.
Маленькие зеленые человечки были опытными моряками, но они прекращали функционировать ночью и были инертны бóльшую часть дня в то время, когда пыльные тучи затмевали солнце. Когда МЗЧ укладывались в темные ниши под палубой, чтобы не перекатываться от качки, Манмуту чудилось, будто он на корабле мертвецов, как в «Дракуле» Брема Стокера.
Паруса фелюги были сшиты из сверхпрочного невесомого полимера, но свирепые юго-восточные ветры, несущие песок с гравием, растерзали их в клочья. Оставаться на палубе стало опасно, и, улучив солнечную минуту, МЗЧ помогли Манмуту прорезать в ней отверстие и опустить Орфу палубой ниже, где Манмут соорудил ионийцу укрытие из досок и брезента, подальше от шквального ветра. Самому Манмуту досаждали песчинки, которые забивались в его швы и механизмы, когда он слишком долго помогал МЗЧ наверху, поэтому теперь он при каждой возможности спускался к товарищу, а заодно проверял, хорошо ли тот привязан и привинчен. Фелюга кренилась на сорок градусов в обе стороны, и вода, окрашенная песком в цвет крови, заливалась в каждую щелочку. Десять из сорока МЗЧ работали на помпах все время, что были в сознании, откачивая воду из трюма и с нижних палуб. Нескончаемыми ночами Манмут трудился на помпе в одиночку.
