Читаем Илион онлайн бесплатно

– Корова, – повторяет робот, глядя на Геру сверху вниз. – Смешно. – Он переводит лучи на дверь. – Вот только хлев заперт. Есть ли у тебя средство отпереть или сорвать дверь с петель?

– Нет. Но чтобы отсюда выбраться, нам не надо проходить в дверь. Давай руку… лапу… в общем, что там у тебя.

Робот медлит с ответом.

– Правильно ли я понял, что ты собираешься квант-телепортировать нас отсюда? – спрашивает он наконец.

– Ты знаешь про квант-телепортацию?

Маленькая фигурка направляет лучи света на неподвижный металлический корпус выше моей головы:

– Ты сумеешь забрать нас обоих?

Теперь моя очередь задуматься.

– Трудно сказать. Вряд ли. Такую большую массу…

Гера дергается и стонет у наших ног – точнее сказать, у моих ног и ногоподобных опор Манмута.

– Давай руку, – повторяю я. – Сперва квитирую в безопасность тебя, потом вернусь за твоим другом.

Маленький робот отступает еще на шаг.

– До того как покинуть это место, я должен быть уверен, что Орфу можно спасти.

В коридоре грохочут голоса. Меня уже ищут? Очень возможно. Рассказала ли Афродита, что она может видеть сквозь технологию Аидова Шлема, ибо боги просто прочесывают все в поисках человека-невидимки? Гера стонет и поворачивается на бок. Веки у нее по-прежнему подрагивают, но она приходит в себя.

– Черт! – Я срываю капюшон и снимаю левитационную сбрую. – Посвети, пожалуйста.

Говорят ли роботу «пожалуйста»? Правда, Манмут назвал себя не роботом, а моравеком. Что бы это ни значило.

Пояс левитационной портупеи не смыкается на крабовом панцире, но я соединяю все три ремня, цепляя пряжки за трещины. Бедняга Орфу смахивает на мишень, по которой террористы, упражняясь в стрельбе, палили годами: на его металлическом с виду корпусе есть кратеры внутри кратеров.

– Ладно, давай проверим, работает ли, – говорю я и включаю сбрую.

Тонны железа трясутся, громыхают, затем все же отрываются от пола и зависают в нескольких дюймах от мрамора.

– Посмотрим, потянет ли медальон такой груз, – говорю я, не заботясь, поймет ли меня Манмут. Протягиваю ему тазер. – Если корова шевельнется или кто-нибудь сунется до моего возвращения, целься и жми вот здесь. Это остановит одного из них.

– Вообще-то, – говорит Манмут, – мне надо забрать два предмета, которые у нас украли, и мне больше помог бы твой прибор невидимости. Нельзя ли его одолжить?

– Черт, – говорю я.

Голоса рокочут прямо за дверью. Я ослабляю броню, снимаю кожаный капюшон и бросаю его роботу. Интересно, рассчитана эта штука на механизмы? Предупредить, что Афродита увидит его даже в Шлеме? А, некогда.

– Как я тебя отыщу, когда вернусь?

– Подойди к ближнему берегу Кальдерного озера в течение часа, – отвечает робот. – Я тебя найду.

Дверь открывается. Маленький робот исчезает.

В случае Найтенгельзера и Патрокла я просто хватал их, чтобы включить в квантово-телепортационное поле, хотя бесчувственного Патрокла я еще и обнимал рукой. Теперь я прислоняюсь к панцирю Орфу, забрасываю на него руку так далеко, как могу дотянуться, визуализирую место назначения и кручу диск.

Яркий солнечный свет и песок под ногами. Орфу телепортировался вместе со мной и теперь парит в десяти дюймах над пляжем, что хорошо, поскольку под ним камни. Не думаю, что можно квитироваться в твердый объект, но рад, что мы не провели этот эксперимент именно сегодня.

Мы в лагере Агамемнона, но в этот поздний утренний час здесь почти никого нет. Хотя в небе несутся грозовые облака, солнце, пробиваясь сквозь них, озаряет берег, яркие шатры, длинные черные корабли и ахейских стражей, которые в испуге отскакивают при нашем неожиданном появлении. В сотнях ярдов от лагеря слышен гул сражения, и я понимаю, что греки бьются с троянцами по другую сторону заградительных рвов. Возможно, Ахиллес ведет контратаку.

– Панцирь священен для богов! – кричу я стражникам, которые пригнулись и выставили вперед пики. – Всякий, кто его коснется, умрет на месте. Где Ахиллес? Вы его видели?

– А кто спрашивает? – вопрошает самый высокий и волосатый из стражников, поднимая копье.

Я смутно его помню: это Гуней, предводитель эниенцев и перебов из Додоны. Почему он стоит на страже в лагере Агамемнона, я не знаю, и выяснять сейчас нет времени.

Я укладываю Гунея выстрелом из тазера и смотрю на кривоногого коротышку-сержанта:

– Ты отведешь меня к Ахиллесу?

Он упирает копье в песок, встает на одно колено и склоняет голову. Прочие хоть и не сразу, но следуют его примеру.

Я спрашиваю, где Ахиллес.

– Все утро боговидный Ахиллес расхаживал по берегу, будил спящих ахейцев и собирал вождей, – говорит сержант. – Потом он бросил вызов Атридам и победил обоих. Сейчас он с главными военачальниками обсуждает план войны. По слухам, войны с самим Олимпом.

– Веди меня к нему, – говорю я.

Идя вслед за провожатым, я оборачиваюсь на панцирь Орфу с Ио; он по-прежнему парит над песком, оставшиеся стражники держатся на почтительном расстоянии от него. Меня разбирает смех.

Сержант смотрит на меня, но я ничего ему не объясняю. Просто впервые за девять лет я прошел по Илионской равнине в неизмененном облике, как Томас Хокенберри, и никто другой. И мне хорошо.