Читаем Илион онлайн бесплатно
– Только скажи, что ты мой новый муж, и я воткну клинок в твои внутренности, – спокойно проговорила она. – Если ты бог, тебе это не повредит. Но если нет…
– Нет, – выдавил я.
Под острием кинжала выступила капелька крови.
– Если ты не бог, то как принял облик Париса?
Я сообразил: передо мной Елена Прекрасная, смертная дочь Зевса. В ее мире боги и богини то и дело спят со смертными, оборотни, божественные и не только, разгуливают среди людей, а причинно-следственные связи не имеют ничего общего с привычными для нас понятиями.
– Боги дали мне способность мор… изменять облик.
– Кто ты? – спросила она. – Что ты такое?
В ее ровном голосе не слышалось ни злости, ни особого возмущения. Страх или ненависть не исказили ее идеальные черты. Однако острие по-прежнему впивалось в мой живот. Красавица ждала ответа.
– Меня зовут Томас Хокенберри. Я схолиаст.
Я знал, что она все равно ничего не поймет. Мне и самому мое имя казалось странным, слишком резким для напевной античной речи.
– Тоу-мас Хок-эн-беа-уиии, – повторила Елена. – Звучит по-персидски.
– Нет, – сказал я. – Вообще-то, у меня смешанное голландско-немецко-ирландское происхождение.
Елена нахмурилась, и я понял, что, на ее взгляд, не просто говорю бессмыслицу, а и смахиваю на сумасшедшего.
– Одевайся, – сказала она. – Потолкуем на террасе.
Просторная спальня Елены имела две террасы: одна выходила во дворик, другая наружу, на юго-восточную часть города. Моя левитационная сбруя и прочее снаряжение – за исключением квит-медальона и морфобраслета, которые оставались на мне, – лежали по другую сторону занавеси на выходящей во двор террасе. Елена повела меня на другую. Мы оба были в тонких одеяниях. Елена не выпускала из рук короткий, остро заточенный клинок. Мы стояли у перил в отраженном свете города и редких вспышках молний.
– Ты бог? – спросила Елена.
Я чуть было не ответил «да» – тогда она наверняка убрала бы нож от моего живота, – но меня внезапно, горячо и неудержимо потянуло для разнообразия сказать правду.
– Нет, – сказал я, – не бог.
Она кивнула:
– Я знала, что ты не бог. Если бы ты сейчас соврал, я бы выпотрошила тебя, как рыбу. – Она мрачно усмехнулась. – Ты любишься не как бог.
М-да, подумал я, но ответить на это было нечего.
– Как ты смог принять облик Париса? – спросила Елена.
– Боги дали мне такую способность, – ответил я.
– Зачем?
Острие кинжала было в дюймах от моей груди, прикрытой одним лишь хитоном.
Я пожал плечами, потом сообразил, что этот жест еще не вошел в обиход, и сказал:
– Они дали мне эту способность ради своих целей. Я им служу. Наблюдаю за битвами и докладываю богам. Это проще делать в обличье… других людей.
Елену как будто вовсе не удивили мои слова.
– Где мой троянский любовник? Что ты сделал с настоящим Парисом?
– С ним все в порядке. Как только я покину его оболочку, он вернется к тому, чем занимался, когда я морфировал… принял его облик.
– Где он будет? – спросила Елена.
Вопрос меня слегка удивил.
– Там, где был, когда я позаимствовал его оболочку, – ответил я. – Думаю, он как раз выходил из города, чтобы присоединиться к Гектору в завтрашней битве.
Вообще-то, когда я морфирую из облика Париса, Парис окажется ровно в том месте, где оказался бы, если бы я не позаимствовал его личность, – будет спать в палатке, или сражаться, или трахать рабыню в лагере Гектора. Но не объяснять же такое Елене! Вряд ли ее увлекла бы лекция о волновых функциях вероятности и квантово-темпоральном синхронизме. Я не сумел бы объяснить, почему ни Парис, ни окружающие, скорее всего, не заметят его отсутствия или как события могут все равно принять изложенный в «Илиаде» ход, как будто я не прервал коллапс вероятностных волн в этой темпоральной линии. Разрыв квантовой последовательности может сомкнуться, как только я выйду из чужой оболочки.
Черт, я и сам ничего этого не понимал.
– Покинь его тело, – приказала Елена. – Покажи, каков ты на самом деле.
– Госпожа, если… – запротестовал было я.
Она молниеносно взмахнула рукой, лезвие рассекло шелк и кожу, по животу у меня потекла теплая кровь.
Медленно, очень медленно я поднял правую руку, раскрыл меню функций и коснулся значка на морфобраслете.
И вновь стал Томасом Хокенберри: ниже ростом, худощавее, неповоротливей, со слегка близоруким взглядом и редеющей шевелюрой.
Елена сощурилась и стремительно – настолько стремительно, что я не поверил своим глазам, – двинула кинжалом вверх. Раздался треск разрезаемой… нет, к счастью, не плоти, а всего лишь пояса и шелкового хитона.
– Не двигайся, – прошептала Елена Прекрасная и свободной рукой сорвала одежду с моих плеч.
Я стоял голый и бледный перед этой величественной женщиной. Моя фотография в этот миг могла бы послужить идеальной словарной иллюстрацией слова «жалкий».
– Можешь одеваться, – сказала Елена Троянская через минуту.
