Не знаю. Думаю, что да. Роквеки предпочли эволюционировать в пользу более состязательной культуры, чем та, которую создали мы. Говорят, что они боятся и презирают постлюдей, а нас, моравеков, откровенно ненавидят. Корос Третий, возможно, знает, правдивы ли легенды об их жестокости.
Корос? Откуда ему знать?
Не многим моравекам это известно, но примерно шестьдесят земных лет назад он возглавлял экспедицию, отправленную в эти края Консорциумом Пяти Лун и Астигом/Че. С ним полетели десять моравеков. Вернулись только четверо.
Манмут задумался. Он пожалел, что мало знает про оружие. Есть ли у роквеков энергетические орудия или гиперкинетические снаряды, способные нагнать корабль? Вряд ли, учитывая их скорость в 0,193 световой.
Что это за три способа, которыми герои Пруста пытались разрешить загадку жизни – и потерпели поражение? спросил он товарища.
Большой космический моравек прочистил виртуальное горло.
Во-первых, нюх ведет их по ароматическому следу благородства, дворянства, титулов и земельной аристократии, сказал Орфу. Рассказчик Марсель следует по этой дороге две тысячи с лишним страниц. Наконец он приходит к выводу, что важнее всего аристократия духа. Но и это заводит в тупик.
Просто снобизм.
Не просто снобизм, друг мой, передал Орфу; его голос по их личной линии сделался более оживленным. Пруст усматривал в снобизме силу, скрепляющую общество – любое общество, в любую эпоху. И в книге он изучает всевозможные уровни и проявления этого явления. Автор не устает открывать новые и новые лики снобизма…
Зато я устал, сказал Манмут, надеясь, что его прямота не обидит товарища.
Рокочущий инфразвуковой хохот Орфу успокоил его.
Каков же второй путь он исследовал, чтобы раскрыть загадку жизни? спросил Манмут.
Любовь, ответил Орфу.
Любовь? переспросил Манмут. На более чем трех тысячах страниц «В поисках утраченного времени» о ней говорилось много, но она всегда казалась такой… безнадежной.
Любовь, прогрохотал Орфу. Сентиментальное чувство и телесное влечение.
Ты имеешь в виду сентиментальное чувство Марселя – и, видимо, Свана – к семье, к бабушке Марселя?
Нет, Манмут. Сентиментальную тягу к знакомым вещам, к самой памяти и к людям, включенным в царство знакомого.
Манмут глянул на кувыркающийся в космосе астероид по имени Гаспра. Согласно данным Ри По, полный оборот Гаспры вокруг своей оси занимал семь стандартных часов. Интересно, могло бы подобное место сделаться для него, для любого разумного существа источником сентиментальной притягательности? Что ж, темные моря Европы могут.
Что-что?
Манмут ощутил, как сжались органические слои в его теле, когда он понял, что говорил вслух по приватной линии.
Ничего. Почему любовь не дает ответа на загадку жизни?
Потому что Пруст знал – а его герои убедились, – что ни любовь, ни ее более благородная кузина дружба не способны уцелеть под энтропийными лезвиями ревности, скуки, привычки, эгоизма, сказал Орфу, и Манмуту послышалась печаль в голосе большого моравека.
Никогда?
