Читаем Илион онлайн бесплатно

– И что я буду делать в этом храме, маленький человек, когда Аякс, предводитель локров, меня настигнет?

– Ты будешь пытаться спасти или спрятать палладий. – Я киваю в сторону маленькой статуи всего в десяти футах от меня.

– Уйдет ли предводитель локров от расплаты, о человек?

– Он утонет по дороге домой, – говорю я. – Его корабль налетит на Гирейские скалы. Большинство ученых считают, что его настиг гнев Афины.

– Она погубит Аякса, предводителя локров, за надругательство надо мной или за осквернение храма? – спрашивает Кассандра.

– Не знаю. Скорее, последнее.

– Кто еще будет в храме, когда Аякс, предводитель локров, совершит надо мной насилие, о человек?

Мне приходится напрячь память.

– Одиссей, – говорю я. В моих словах проскальзывает вопросительная интонация студента, надеющегося, что ответ верный.

– Кто еще, помимо Одиссея, сына Лаэрта, будет видеть, как меня обесчестят в ту ночь?

– Неоптолем, – говорю я наконец.

– Сын Ахиллеса? – с усмешкой вмешивается Феано. – Ему девять лет, и он в Аргосе.

– Нет, – возражаю я. – Ему семнадцать, и он свирепый воин. Его вызовут с острова Скирос после гибели Ахиллеса, и Неоптолем будет вместе с Одиссеем в брюхе огромного деревянного коня.

– Деревянного коня? – переспрашивает Андромаха.

Однако по расширившимся зрачкам Елены, Герофилы и Кассандры мне ясно, что у них у всех были видения этого коня.

– Есть ли у Неоптолема другое имя? – спрашивает Кассандра тоном прокурора.

– Грядущие поколения будут знать его как Пирра. – Я пытаюсь вспомнить подробности из примечаний к Гомеру, киклических поэм, «Киприй» Прокла и, наконец, Пиндара. А я давненько не читал Пиндара. – После войны Неоптолем не вернется в дом Ахиллеса на Скиросе, а высадится в Молоссии, на западном побережье острова, где позже цари нарекут его Пирром и объявят своим предком.

– В ту ночь, когда падет Троя, совершит ли Неоптолем что-либо еще? – пытает Кассандра.

Я смотрю на присяжных: жену Приама, дочь Приама, мать Скамандрия, жрицу Афины, сивиллу с ее паранормальными способностями. Затем на полуженщину-полуребенка, обреченную видеть грядущее, и на Елену, жену Париса и Менелая. В целом я предпочел бы присяжных О. Джей Симпсона[43].

– Пирр, известный сейчас как Неоптолем, зарежет царя Приама в храме Зевса, – говорю я. – Он сбросит Скамандрия с городской стены, разбив голову младенца о камни. Он же увезет Андромаху в рабство. Это я уже рассказывал другим.

– И скоро наступит эта ночь? – не отстает Кассандра.

– Да.

– Сколько осталось: годы, месяцы, недели? Дни?

– Недели. Или дни.

Я пытаюсь прикинуть, через сколько дней Ахиллес убьет Гектора и Троя падет, если график «Илиады» восстановится. Не так уж много.

– Скажи нам… скажи мне, о человек, какой будет моя участь после того, как надругаются над Кассандрой и Троей? – почти выкрикивает Кассандра.

Я не решаюсь ответить. Во рту у меня пересохло.

– Твоя участь? – с трудом выговариваю я.

– Моя участь, о человек из будущего, – шипит белокурая красавица. – Обесчещенную или нет, меня ведь не бросят здесь, когда Андромаху повлекут в рабство, а благородной Еленой опять завладеет разгневанный Менелай. Что станется с Кассандрой, о человек?

Я пытаюсь облизнуть губы.

Видит ли она собственную судьбу? Я не знаю, позволяет ли ей дар Аполлона заглянуть дальше падения Трои. Кто-то, кажется поэт-ученый Роберт Грейвс, переводил имя Кассандра как «та, что запутывает людей». Однако на нее же боги наложили проклятье: всегда говорить правду. Я решаю поступить так же.

– Агамемнон пленится твоей красотой. – Мой шепот еле слышен. – Он заберет тебя с собой как… наложницу.

– Родятся ли у меня от него дети до возвращения в Микены?

– Думаю, да.

Мне самому кажется, что я несу что-то несусветное. Гомер перемешался у меня голове с Вергилием, Вергилий с Эсхилом, и все они спутались с Еврипидом. Черт, даже и Шекспир приложил сюда руку.

– Близнецы, – говорю я после паузы. – Теледам и… э… Пелоп.

– А когда я окажусь в Микенах, в царском дворце? – не отстает она.

– Клитемнестра зарубит тебя тем же топором, каким обезглавит мужа. – Голос предательски срывается.

Губы Кассандры трогает улыбка. Недобрая улыбка.

– Кого она убьет сначала: меня или Агамемнона?

– Его.

К черту. Если она в силах это выдержать, то выдержу и я. Тем более что я, возможно, и так уже покойник. Но прежде чем эти дамочки меня прикончат, я уложу тазером столько из них, сколько успею.

– Клитемнестре придется за тобой побегать, и все же она тебя настигнет и обезглавит. И она убьет твоих детей.

Семь женщин долго безмолвно смотрят на меня. Их лица непроницаемы. Я мысленно говорю себе не играть в покер ни с одной из них. Затем Кассандра говорит:

– Да, этому человеку открыто грядущее. Не знаю, дар богов нам его прозрения и присутствие или уловка, чтобы разоблачить наши козни. Однако мы должны открыть ему нашу тайну. Ибо конец Илиона близок.

Елена кивает:

– Хок-эн-беа-уиии, крути свой медальон и отправляйся в ахейский лагерь. Доставь Ахиллеса к детской в доме Гектора к тому времени, когда сменится стража на городских стенах.