Читаем Илион онлайн бесплатно
В дальнем конце помещения, в стеклянной нише – как будто на почетном месте – сидел в резном деревянном, обитом кожей кресле мужчина намного ниже других манекенов в зале. Его светло-бурое одеяние напоминало короткое, перехваченное поясом платье из грубого хлопка или шерсти, ноги были обуты в сандалии. Коротышка мог бы показаться смешным, однако все в нем – коротко остриженные седые кудри, ястребиный нос и свирепые серые глаза под тяжелыми бровями – внушали такое почтение, что Ада приблизилась к манекену с некоторой опаской. Мускулистые руки фигуры покрывало такое множество шрамов, короткие пальцы с такой властностью сжимали деревянные подлокотники, да и все изваяние производило впечатление такой скрытой мощи – не только телесной, но и душевной, – что Ада остановилась в шести футах от него. Мужчина выглядел старше, чем обычно выбирали люди в эту эпоху – между Второй Двадцаткой Хармана и возрастом Сейви. Над краем туники Ада видела седые волосы на широкой бронзовой груди.
Даэман вышел вперед.
– Я его знаю. – Он ткнул пальцем. – Видел раньше.
– В туринской драме, – подсказала Ханна.
– Точно, точно. – Даэман защелкал пальцами, напрягая память. – И звали его…
– Одиссей, – сказал мужчина в кресле. Он встал и шагнул навстречу ошарашенному Даэману. – Одиссей, сын Лаэрта.
– Она стабилизируется, – сообщил по кабелю Манмут. – Скорость вращения снизилась до примерно одного оборота в шесть секунд. Тангаж и рысканье приближаются к нулю.
– Попробую уменьшить крен, – отозвался Орфу. – Скажи, когда полярная шапка будет в кресте нитей.
– Ага… Нет, он движется… Тьфу ты. Вообще ни к черту.
Он попытался сквозь вихрь кувыркающихся обломков и все еще светящейся плазмы совместить метку на видеоизображении с белым пятном марсианской полярной шапки.
– Да, – сказал Орфу. – Я вообще ни к черту.
– Я говорил не про тебя.
– Знаю. Зато я про себя. Я бы отдал половину моей библиотеки Пруста, чтобы вернуть хоть бы один глаз из шести.
– Мы подключим тебя к видео, – сказал Манмут. – Черт, опять потеряли устойчивость.
– Пусть так и остается, пока не войдем в атмосферу. Побережем горючее и энергию. И… нет, насчет видео ничего не получится. После того как ты меня здесь подключил, я провел проверку. Не только глаза и камеры утрачены. Я смотрел прямо на вспышку, и она сожгла все каналы вплоть до органики. Мои оптические нервы обратились в пепел.
– Очень сочувствую, – сказал Манмут.
Его мутило, и не только из-за безумной тряски. Спустя минуту он заговорил снова:
– Вода, воздух и топливо на исходе. Ты уверен, что хочешь оставаться в облаке обломков?
– Это самое надежное, – отвечал Орфу. – На радаре мы будем еще одним фрагментом уничтоженного корабля.
– На радаре?! Да ты видел, кто нас атаковал? Колесница! Ты считаешь, на колесницах бывают радары?
Орфу зарокотал:
– А ты считаешь, что колесница может запустить энергетическое копье вроде того, что испарило треть корабля, включая Короса третьего и Ри По? И да, Манмут, я видел колесницу – это было последнее зрелище в моей жизни. Однако я и на секунду не поверил, что это и впрямь колесница с мужчиной и женщиной переростками разъезжает в вакууме. Уж слишком красиво.
Манмут не нашелся с ответом. Он жалел, что Орфу не выровнял крен, – к тому же подлодка снова рыскала. Однако все в облаке кувыркалось, значит им тоже имело смысл кувыркаться.
– Хочешь поговорить о шекспировских сонетах? – спросил Орфу с Ио.
– Поговниться решил?
Моравеки любили древние разговорные обороты из лексикона людей, чем скатологичнее, тем лучше.
– Да, – сказал Орфу. – Я, безусловно, решил поговниться, друг мой.
– Погоди минутку, погоди минутку. Мусор начинает светиться. Мы тоже. Ионизация нарастает.
Манмут порадовался, что голос его звучит спокойно. Впереди большие обломки раскалились докрасна, нос подлодки тоже начал светиться. Внешние датчики «Смуглой леди» сообщали о повышении температуры корпуса. Они входили в атмосферу Марса.
– Пора выравниваться, – сказал Орфу. Он получал транслируемые данные с корпуса подлодки и управлял ею, насколько позволяли загруженные фрагменты программы. Сейчас он включил добавленные подлодке двигатели и выровнял ее гироскопы. – Крен исчез?
– Не совсем.
– Нельзя ждать. Я собираюсь развернуть эту жестянку, прежде чем мы сгорим.
– Эту жестянку зовут «Смуглая леди», и она еще может спасти нам жизнь, – холодно ответил Манмут.
– Ладно, ладно. Скажи мне, когда планетарный лимб над полюсом совпадет с меткой на кормовом мониторе. Тогда начну выравнивать полет. Боже, чего бы я только не отдал за глаз! Извини, в последний раз вырвалось.
Манмут смотрел на экраны. Облако осколков расширялось, и в последние полчаса ориентиром служила только поверхность Марса. Даже две маленькие луны были не видны. Сейчас двигатели глухо гудели, поврежденная подлодка медленно поворачивала, носовая камера больше не видела Марс и показывала светящуюся плазму, раскаленный докрасна металл и миллион сверкающих обломков, бывших некогда их кораблем и товарищами в путешествии.
