Читаем Илион онлайн бесплатно

– Где мы? – спрашивает Найтенгельзер, вставая и отряхиваясь. – Что происходит? Почему ночь?

На противоположной стороне античного мира, думаю я, а вслух говорю:

– Полагаю, это Индиана.

– Индиана?! – Найтенгельзер отступает от меня еще на шаг.

– Индиана тысяча двухсотого года до нашей эры, – говорю я. – Плюс-минус век.

Падая с холма, я снова ушиб руку и ногу.

– Как мы сюда попали? – Найтенгельзер не умел злиться, мог брюзжать, ворчать по-медвежьи, но ни на что не злился. Сейчас, судя по голосу, он в бешенстве.

– Я нас квитировал.

– Что ты несешь, Хокенберри? Мы точно не у квит-портала.

Не обращая на него внимания, я сажусь на камень и потираю руку. В Индиане не так-то много гор, но есть лесистые холмы в окрестностях Блумингтона, где жили мы со Сьюзен. Видимо, в панике я визуализировал… родные края. Мне отчаянно хотелось, чтобы квит-медальон перенес нас не только в пространстве, но и во времени и выбросил в Индиану конца двадцатого века, однако девственная чернота ночного неба и свежесть воздуха заставляют меня отбросить напрасные мечты.

Кто жил тут в тысяча двухсотом году до нашей эры? Индейцы. Снова Ирония? Неужели квит-медальон вырвал нас из рук разъяренной Музы и перенес в Новый Свет, где нас оскальпируют индейцы? Большая часть племен не снимала с убитых скальпы до появления белых, бубнит внутри педант-ученый. Хотя я вроде бы читал, что иногда они отрезали уши.

Ну, это другое дело. Не могу передать, насколько я утешен. Как говорится, можете всегда положиться на убийцу в отношении затейливости прозы[30], а на профессора – что тот придумает что-нибудь мрачное, когда и без того худо.

– Хокенберри? – спрашивает Найтенгельзер. Он сидит на камне размером с табурет (подальше от меня) и тоже трет ушибы.

– Я думаю, я думаю, – отвечаю я голосом Джека Бенни[31].

– Хорошо. Когда закончишь думать, возможно, ты объяснишь мне, за что Муза только что убила молодого Хьюстона?

Отрезвляющие слова, но я все равно не готов к ответу.

– Между богами что-то происходит, – говорю я наконец. – Козни. Интриги. Заговоры.

– Ты еще мне расскажи, – отвечает Найтенгельзер. Это отчасти ирония, отчасти и впрямь просьба рассказать.

Я поднимаю обе руки ладонями вверх:

– Афродита пыталась с моей помощью убить Афину.

Найтенгельзер смотрит на меня в упор. Ему удается – хоть и с усилием – не уронить челюсть.

– Знаю, о чем ты думаешь, Найтенгельзер. Почему именно меня? Почему Хокенберри? Зачем давать ему возможность квитироваться самостоятельно и Шлем Аида для невидимости? И я согласен: никакого смысла тут нет.

– Этого я не думал, – говорит Найтенгельзер. В звездном небе над нами проносится метеорит. Где-то в лесу за холмом кричит сова. – Я просто гадал, как тебя зовут?

Теперь моя очередь захлопать глазами.

– А что?

– Боги заставляли нас обращаться друг к другу по фамилиям, а мы боялись знакомиться близко, потому что схолиасты все время… исчезали и боги заменяли их другими, – говорит здоровяк, в полутьме больше обычного похожий на медведя. – Так что я хочу узнать твое имя.

– Томас, – отвечаю я, помолчав. – А твое?

– Кит, – говорит человек, с которым мы знакомы четыре года. Он поднимается и смотрит на черный лес. – И что дальше, Том?

В чаще квакают лягушки, звенят насекомые, кричит какая-то ночная живность. Если только это не подкрадывающиеся к нам индейцы.

– Умеешь ли ты… в смысле, ходил ли ты в походы… то есть.

– Ты хочешь знать, погибну ли я, если бросить меня здесь одного? – спрашивает Найтенгельзер… Кит.

– Да.

– Не знаю. Возможно. Но подозреваю, тут мои шансы выжить много больше, чем на Илионской равнине. Во всяком случае, покуда Муза на тропе войны…

Я догадываюсь, что Кит, в точности как я, думает об индейцах.

– Плюс у меня есть мои схолиастические гаджеты. Я могу развести огонь, летать с помощью левитационной сбруи, если понадобится, морфировать в индейца, если придется, даже применять тазер. Так что, думаю, тебе надо квитироваться назад и продолжить то, чем ты занимался, – говорит Найтенгельзер. – Подробности расскажешь позже… если настанет это «позже».

Я киваю и встаю. Неправильно, даже дико бросать товарища одного, но выбора у меня нет.

– Ты найдешь дорогу обратно? – спрашивает он. – В смысле, сюда? Чтобы меня забрать?

– Наверное.

– Наверное? Наверное? – Найтенгельзер проводит рукой по всклокоченным волосам. – Надеюсь, ты не был деканом своего факультета, Хокенберри.

Как я понимаю, эра обращения по именам закончена.

Менее всего мне хочется сейчас быть на Олимпе, и все же я квитируюсь именно туда. Обитатели горы собрались в Великом чертоге богов. Убедившись, что Аидов Шлем плотно натянут и за мной нет тени, я проскальзываю в исполинское парфеноноподобное здание.