Читаем Илион онлайн бесплатно

Даэман помог ему стянуть термоскин. Лицо и руки у Даэмана уже заледенели, он не мог вообразить, каково быть на таком морозе голым. Воздух становился все более разреженным, голоса звучали тоньше и тише.

– Будешь меняться с ней. Досчитаешь до пятисот – одевайся сам. И так все время, если только она не умрет.

– А где будешь ты? – прохрипел Харман.

Он пытался натянуть свой термоскин на бесчувственную девушку, но руки у него так тряслись от холода, что Даэману пришлось ему помогать. Термоскин мгновенно сжался до размеров Ханны, и она снова задрожала, хотя костюм практически не пропускал наружу тепла. Харман натянул на лицо осмотическую маску.

– Я пойду к соньеру, – ответил Даэман. Он протянул Харману пистолет, но вынужден был поднять маску, иначе Харман без наушников в костюме его бы не услышал. – Вот, на случай если Калибан явится за вами.

Даэман поднял четырехфутовый кусок трубы, служивший им ломом.

– Не явится, – выговорил Харман, судорожно хватая воздух. – Он нападет на тебя. Тогда и мы станем легкой добычей.

– Подавится, – процедил Даэман, снова натянул осмотическую маску и, толкнувшись, полупобежал-полупоплыл к мембране.

Только вырезав острым концом трубы дыру в мембране и выплыв наружу, в еще более низкую гравитацию и еще более морозный разреженный воздух, Даэман сообразил, что не сказал Харману главного: он собирается вернуться за ними на соньере. Каким-то образом пробить стену и забрать их. Что ж, возвращаться, чтобы это сказать, уже поздно.

Месяц – целую вечность – назад, когда они впервые оказались в хрустальном городе, Даэман едва поспевал за Харманом и Сейви. Теперь он плыл в разреженном воздухе, словно некое низкогравитационное морское существо, выдра хрустального города, всякий раз находил идеальное место, чтобы толкнуться, подгребал ногами и свободной рукой, кувыркался и выписывал пируэты, безошибочно достигая бруса, стола или даже постчеловеческого трупа для следующего толчка.

И все же он двигался недостаточно быстро. Глядя вверх на панели хрустального города – свет за ними гас, и внизу среди водорослей и на усеянных трупами террасах становилось все темнее, – Даэман чувствовал, что время выигрывает гонку, хоть здесь и не было прозрачных панелей, чтобы увидеть сквозь них несущийся линейный ускоритель. Услышу ли я, когда он пробьет стеклянную кровлю, или воздух слишком разреженный, чтобы передавать звуки?

Он выбросил глупый вопрос из головы. Когда это случится, он узнает.

Даэман едва не пролетел мимо хрустальной башни, однако вовремя поднял взгляд и увидел над собой сотни и сотни уходящих во тьму этажей.

Он опустился на поверхность астероида, обеими руками сжал трубу и развернулся, глядя сквозь линзы ночного зрения. В воздухе парили гуманоидные тени, некоторые довольно близко, однако, судя по тому, как бесцельно и неловко они двигались, это, вероятно, были посттела, не Калибан. Вероятно.

Даэман сунул трубу под мышку, пригнулся, вспомнил позу Калибана – ноги согнуты, руки опущены до земли, – и, скопировав ее, изо всех сил толкнулся руками и ногами. Он поплыл вверх, но медленно, слишком медленно. К тому времени, как он достиг первой террасы на высоте семидесяти-восьмидесяти футов, ему казалось, что он почти не движется, а толкнувшись от нее вверх, он почувствовал, что силы на исходе.

Тени были повсюду. Калибан мог прыгнуть с любой из террас, однако поделать ничего было нельзя: приходилось держаться ближе к стене, чтобы отталкиваться и плыть вверх – сперва быстро, затем все медленнее, до следующего прыжка. Даэман чувствовал себя лягушкой, скачущей с камня на камень, с одного металлического листа кувшинки на другой.

Внезапно он расхохотался. Его термокостюм под слоем грязи, ила и крови был зеленым! Он и впрямь походил на неуклюжую тощую лягушку, приседавшую для прыжка на перилах примерно каждой десятой террасы. Смех глухим эхом прокатился в наушниках, отрезвив Даэмана. Он перестал смеяться и теперь слышал лишь собственное натужное дыхание.

Даэман похолодел от страха и кувыркнулся на лету. Не пропустил ли я уровень, на котором стоит соньер? Тьма под ногами казалась бездонной – тысяча футов пустого воздуха, а соньер был всего лишь… на каком этаже? Даэман попытался вспомнить голограмму в центре управления у Просперо. Футов пятьсот? Семьсот?

В холодной испарине Даэман отплыл подальше от стены и оглядел хрустальные панели. Они по большей части горели затухающим рыжим светом, однако верхние, прозрачные, уже посеребрило сияние Земли. Ни в одной не было белого квадрата полунепроницаемой мембраны первого шлюза и обещанной Просперо двери. Видел ли я этот квадрат на голограмме или просто предположил, что такой же должен быть и изнутри?