Читаем Илион онлайн бесплатно
Свобода! Крыша в этой части Великого чертога была плоская, и Манмут бросился вперед так быстро, как мог бежать на двух ногах, сжимая под мышкой Устройство.
В голубом небе над вершиной Олимпа десятками кружили колесницы с богами и богинями. Одна из них резко пошла вниз и понеслась в десяти метрах над крышей с очевидным намерением раздавить беглеца колесами. Манмут запоздало сообразил, что не натянул Шлем Аида, болтающийся за плечами. Он был виден всем богам наверху.
Используя весь оставшийся запас энергии, Манмут снова напружинился и прыгнул, пролетел сквозь голографических лошадей и пнул изумленную богиню в грудь. Она выпала из колесницы спиной, плеща белыми руками, и жестко приземлилась на крышу Великого чертога богов.
За три десятых доли секунды Манмут изучил виртуальный голографический дисплей в передней части колесницы, запустил манипуляторы в матрицу и круто повернул машину вправо. Другие боги на колесницах закладывали виражи и пикировали, пытаясь зайти ему наперерез. Из воздушного пространства Олимпа он бы не скрылся, но у Манмута был другой план.
Пять огромных колесниц надвигались, воздух наполнили титановые стрелы – стрелы! – когда внизу блеснуло Кальдерное озеро; Манмут схватил Устройство и прыгнул в тот самый миг, когда первая Аполлонова стрела вонзилась в колесницу. Машина взорвалась в метрах над Манмутом; теперь он падал вместе с расплавленным золотом и пылающими энергетическими кубами. Дождь из микросхем настиг Манмута за секунды до того, как тот вошел в воду. Его глубоководный сонар показывал более чем двухкилометровое расстояние до дна.
Мне стыдно, что я не могу вернуться за роботом прямо сейчас, но тут просто дым коромыслом.
Стражники проводят меня к Ахиллесу. Тот снаряжается на бой в окружении унаследованных от Агамемнона военачальников. Одиссей, Диомед, старый Нестор, Большой и Малый Аяксы – всегдашняя команда, не хватает лишь Атридов, Агамемнона и Менелая. Неужто и впрямь, как кричал Арес на Олимпе, Ахиллес убил царя Агамемнона, отняв у его жены Клитемнестры возможность жестоко отомстить, а у сотен будущих драматургов – сюжет? Неужто судьба Кассандры в одночасье переменилась?
– Кто ты такой, клянусь Аидом? – рявкает мужеубийца, быстроногий Ахиллес, когда меня вводят во внутреннюю часть лагеря.
И снова я вспоминаю, что они смотрят на Томаса Хокенберри – сутулого, грязного, заросшего щетиной, без плаща, меча и левитационной сбруи – жалкого пешего воина в тусклом бронзовом доспехе.
– Я тот, кого твоя мать, богиня Фетида, обещала прислать, чтобы проводить тебя к Гектору, а затем на битву с богами, убившими Патрокла.
Различные герои и военачальниками при моих словах пятятся на шаг. Судя по всему, Ахиллес поведал им только о смерти друга, но не предупредил о своих планах объявить войну Олимпу.
Ахиллес поспешно отводит меня в сторонку, подальше от усталых бойцов.
– Как мне узнать, что ты и впрямь тот, о ком говорила моя мать, богиня Фетида? – вопрошает юный полубог. Сегодня Ахиллес выглядит старше, чем вчера, как будто за одну ночь на его идеальном лице пролегли резкие морщины.
– Я докажу это тем, что доставлю тебя туда, куда нам надо попасть.
– На Олимп? – Взгляд его отчасти безумен.
– Со временем, – мягко говорю я. – Однако, как сказала твоя мать, прежде тебе нужно заключить мир с Гектором.
Ахиллес кривится и сплевывает на песок:
– Нынче мир не для меня. Я желаю войны. Войны и крови богов.
– Чтобы сразиться с богами, – говорю я, – тебе надо прекратить бессмысленную войну с героями Трои.
Ахиллес поворачивается и указывает на дальнюю сторону рва. Там, где вчера стояли троянцы, сегодня движутся ахейские войска.
– Да мы их побеждаем! – кричит Ахиллес. – Зачем мне мириться с Гектором, если я могу через час выпустить ему кишки моим копьем?
Я пожимаю плечами:
– Поступай как знаешь, сын Пелея. Меня прислали, чтобы помочь тебе отомстить за Патрокла и забрать его тело для погребения. Коли ты этого не желаешь, я ухожу.
Я поворачиваюсь к нему спиной и иду прочь.
Ахиллес мигом настигает меня, валит на песок и выхватывает кинжал так быстро, что я не успел бы выстрелить из тазера, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Возможно, и впрямь зависела, поскольку острое точно бритва лезвие касается моей шеи.
– Ты смеешь оскорблять
Я отвечаю как можно осторожнее, чтобы лезвие не порезало мне горло:
– Я никого не оскорбляю, Ахиллес. Я пришел, чтобы помочь тебе отомстить за Патрокла. Хочешь похоронить его с честью – делай, что я скажу.
Ахиллес мгновение смотрит на меня, затем встает, убирает кинжал в ножны и помогает мне подняться. Одиссей и прочие молча наблюдают за нами с расстояния тридцать футов, явно сгорая от любопытства.
– Как тебя зовут? – вопрошает Ахиллес.
– Хокенберри.
Я отряхиваю зад и потираю шею, где ее касался клинок. Затем, спохватившись, прибавляю:
– Сын Дуэйна.
