Читаем Илион онлайн бесплатно

– Мне тоже так подумалось. Но помимо того, что ни человеческая, ни моравекская наука не нашла даже теоретических обоснований для телепатии, бритва Оккама требует признать, что команда фелюги узнала о нас через физический контакт с МЗЧ на месте высадки либо от других, кто там побывал.

– Значит, нанопакеты данных в кровотоке? – Манмут не потрудился скрыть от друга скептицизм. – Но все равно один из них умрет, если я стану задавать еще вопросы.

– Увы, – сказал иониец, не приводя своих прежних доводов, что отдельные МЗЧ – не более автономные личности, чем клетки человеческой кожи.

Несколько человечков взбирались сейчас на мачту, завязывали тросы и соскальзывали по латинскому парусу с ловкостью акробатов. Пробегая мимо Манмута, они дружелюбно кивали ему зелеными головками.

– Я думаю отложить разговор на потом, – сказал Манмут. – С юга идет красно-бурая туча. Они авралом готовят корабль к шторму, и каждая пара рук на счету.

Троянцы истребляют греков. Студенты из моей прошлой жизни назвали бы это «децимацией», пользуясь словцом для полного уничтожения, которое так любили ленивые журналисты и безграмотные телеведущие в конце двадцатого – начале двадцать первого века. Однако на самом деле «децимация» – точный термин: римляне убивали во взбунтовавшемся селенье каждого десятого, то есть жертвы составляли всего десять процентов, так что можно с полным правом сказать: здесь происходит много худшее, чем децимация.

Троянцы истребляют греков.

Объявив бессмертным ультиматум, Зевс на золотой колеснице квитируется с Олимпа на Иду – самую высокую гору, откуда божественному зрению открывается вид на Илион, – и, усевшись на свой исполинский трон, смотрит вниз, на крепкие стены города, на сотни ахейских кораблей, которые вытащены на берег или качаются на якоре. Прочие боги слишком запуганы, чтобы вмешиваться, и Громовержец в гордом одиночестве держит золотые весы. На правой чаше гирька в форме троянского конника, на левой – фигурка аргивского копейщика в бронзовых латах.

Зевс поднимает священные весы, перехватив коромысло посередине. Участь ахейцев идет вниз, судьба Трои взмывает вверх. Зевс улыбается. Я достаточно близко и вижу, что старый козел придавил левую гирьку пальцем.

Троянцы вырываются из городских ворот, словно осы из растревоженного гнезда. Низкое серое небо клокочет темной энергией, Зевсовы молнии то и дело ударяют в поле сражения – всегда среди аргивян и длинноволосых ахейцев. Ясно видя знаки божественного неудовольствия, греки тем не менее устремляются в бой, – а что еще им остается? Над Илионской равниной раскатывается грохот сшибающихся щитов, скрежет пик, шум колесниц, конское ржание и предсмертные стоны.

Ахейцам не везет с самого начала. Молнии зажаривают их, будто кур на гриле. Гектор устремляется вперед как стихийная сила; где тот человек, которым я любовался в трогательной сцене прощания с женой и сыном? Его место занял окровавленный берсерк, который косит людей, как траву, и зычным голосом зовет товарищей убивать. Вся троянская армия и ее союзники с дружным воплем устремляются вперед, накатывая на отступающих ахейцев, словно цунами из бронзы и кожи.

Парис, которого я в описании недавней сцены с Гектором изобразил изнеженным хлыщом и которому потом наставил рога, теперь подле брата и тоже напоминает одержимую демонами машину убийства. Его специальность – искусный лучник, и нынче ни одна из длинных стрел Париса не пролетает мимо цели. Ахейцы и аргивяне падают, пораженные его стрелами в глотки, сердца, глаза и гениталии.

Гектор уничтожает последние островки греческого сопротивления, перерубает шеи, точно стебли ромашек, и в ярости битвы не слышит мольбы о пощаде. Едва ахейцам удается где-то сплотить ряды, молния голубой энергии из клубящихся туч поражает их, словно космическая граната, и крики умирающих тонут в раскатах грома.

Идоменей и великий царь Агамемнон прорубают себе путь к отступлению. Оба Аякса, прошедшие тысячу сражений, малодушно бегут с поля битвы. Одиссей, «благородный страдалец», решает, что уже достаточно настрадался и бросается к своим кораблям – видимо, надеется обрести там былое мужество. Для человека с такими короткими ногами он бежит на удивление быстро. Не поворачивает обратно только старец Нестор, да и то потому лишь, что муж Елены стрелой ранил его коня в голову. Животное взвилось на дыбы, вгоняя в панику остальных. Нестор мечом обрубает постромки, явно намереваясь как можно скорее покинуть поле боя, однако на него мчит на колеснице Гектор, а те, кто был рядом с Нестором, лежат на земле, пронзенные стрелами Париса кто в грудь, кто в шею. Лошади Нестора бегут проворнее даже греческих героев, и старый Нестор остается в незапряженной колеснице. Гектор быстро приближается.

Когда мимо, даже не глянув на старого друга, проносится Одиссей, Нестор кричит: «Куда спешишь ты, о сын Лаэрта, разумный тактик?» – но его сарказм пропадает втуне: Одиссей скрывается в клубах пыли, даже не замедлив хода.