Читаем Илион онлайн бесплатно
Даэман содрогнулся и стал смотреть в поля, где изредка мелькали бледные фигурки. Краулер, оставив позади сахарный тростник, взбирался на холм. Дорога шла через озимую пшеницу – невысокую, дюймов пятнадцать-шестнадцать. Под западным ветром все поле шло рябью. Калибаны, не меньше дюжины по обеим сторонам дороги, вышли из тростника позади краулера и помчались по пшенице, держась на расстоянии ярдов шестьдесят. На открытом месте они побежали на всех четырех.
– Не нравятся они мне, – сказал Даэман.
– Вероятно, Калибан понравился бы тебе еще меньше, – сказала Сейви.
– Я думал, это и есть калибаны, – сказал Даэман. Старуха все время сбивалась на какой-то бред.
Сейви улыбнулась, провела краулер через пучок из шести труб, качающих что-то с востока на запад или с запада на восток.
– Говорят, все калибаны клонированы от одного Калибана. Третьего элемента троицы Гайи: Ариэль, Просперо, Калибан.
– «Говорят», – передразнил Даэман. – У тебя все сплошь сплетни. Ты хоть что-нибудь знаешь сама? Все эти старые истории – ерунда.
– Некоторые – да, – согласилась Сейви. – И хотя я прожила более полутора тысяч лет, это не значит, что я все это время была тут. Поэтому я вынуждена полагаться на книги и чужие слова.
– Что значит «не все время была тут»? – заинтересованно спросил Харман.
Сейви невесело рассмеялась:
– Я лучше вас, элои, нанооборудована для восстановления. Однако никто не живет вечно. Или даже тысячу четыреста лет. Бóльшую часть срока я, как Дракула, спала в криокамерах вроде тех, что вы видели на мосту Золотых Ворот. Время от времени я выглядывала, пыталась разузнать, что к чему, искала способ вернуть друзей, заключенных в голубой луч. Затем возвращалась в холодильник.
Харман подался вперед:
– И сколько лет ты… бодрствовала?
– Менее трехсот, – ответила Сейви. – Этого вполне достаточно, чтобы утомить тело. И разум. И душу.
– Кто такой Дракула? – спросил Даэман.
Сейви, не отвечая, продолжала вести вездеход на север-северо-запад.
Старуха сказала им, что от места, где они въехали в Бассейн из земли, которую она назвала Израилем (Даэман никогда не слышал этого слова), до их цели примерно триста миль. Однако сочетание «триста миль» мало значило для Хармана и ничего не значило для Даэмана. Поездка на запряженной войниксом одноколке или в дрожках не бывала длиннее мили-двух. На большие расстояния Даэман факсировал. Как все нормальные люди.
И все равно они покрыли половину этого расстояния к полудню, но дальше бурая глинистая дорога кончилась, местность стала пересеченной, и краулер теперь двигался гораздо медленнее, иногда делая крюк в много миль, прежде чем вернуться к прежнему курсу. Сейви держала этот курс при помощи маленького инструмента из рюкзака, часто сверяясь с помятой, нарисованной от руки картой.
– Почему ты не пользуешься ладонной функцией? – спросил Даэман.
– Дальняя и всеобщая сеть в Бассейне работают, а ближняя – нет, – пояснила старуха. – И места, куда мы едем, нет в сетевой базе данных. Я пользуюсь картой и древним устройством под названием «компас». Он работает.
– А как? – спросил Харман.
– Магия, – ответила Сейви.
Даэмана ответ вполне удовлетворил.
Они продолжали ехать вниз, Бассейн оставался позади и над ними. Ровные ряды посевов уступили место глыбовым полям и буеракам с редкими рощицами бамбука или высокого папоротника. Калибаны больше на глаза не показывались, но с началом пересеченной местности пошел дождь, так что они могли скрываться за стеной падающей воды.
На пути попадались странные артефакты – корпуса бесчисленных погибших кораблей из дерева и стали, лес покосившихся ионических колонн, древние пластмассовые предметы, блестящие в серых наносах, кости морских обитателей и несколько громадных проржавевших емкостей, которые Сейви назвала субмаринами.
Чуть позже дождь перестал, и все трое увидели на северо-востоке столовую гору с плоской зеленой вершиной, обрамленную крутыми обрывами.
– Нам туда? – спросил Даэман.
– Нет, это Кипр, – сказала Сейви. – Во вторник исполнится тысяча четыреста восемьдесят два года с тех пор, как я утратила девственность на его пляже.
Даэман украдкой переглянулся с Харманом, однако оба благоразумно смолчали.
Ближе к вечеру местность стала более низинной, болотистой. По сторонам бурой глинистой дороги вновь потянулись возделанные поля. На них работали необычной формы сервиторы, но ни один не глянул на краулер, вперевалку колесящий мимо. У большинства сервиторов, похоже, не было глаз.
