Читаем Илион онлайн бесплатно
– Где ты?
– В рубке. Где же мне быть?
– Да, – ответил Орфу усталым голосом. – Но я спал. Потом вроде ощутил вибрацию… Мне подумалось, что ты… не знаю.
– Спи дальше, – сказал Манмут. Моравеки спят – хотя бы для того, чтобы видеть сны. – Часа через два я тебя разбужу, когда буду запускать буй.
Манмут выпускал перископный буй на несколько секунд каждые двенадцать часов, быстренько изучал обстановку – небо и спокойное море – и втягивал прибор обратно. Летающие машины по-прежнему днем и ночью сновали в небе, но севернее, ближе к полюсу.
Ему самому грех было бы жаловаться на условия. Его рубка и ниша не пострадали, лишь немного накренились, и в них было тепло. Он мог двигаться, если захочет. Несколько других жилых отсеков затопило – в том числе научную лабораторию и бывший уголок Уртцвайля, – но хотя помпы довольно быстро откачали воду, Манмут не стал заполнять эти помещения воздухом. Собственно, после первого разговора с Орфу он сразу подключил свой дыхательный шланг и вытянул воздух из рубки и ниши. Манмут убеждал себя, что бережет кислород, но знал, что причина отчасти в другом: ему было стыдно в уютной рубке, когда Орфу страдает – во всяком случае, испытывает экзистенциальные муки – в темном затопленном трюме. Манмут ничего не мог с этим поделать, пока его лодка на три четверти погружена в донный ил, однако он наведался в лишенную воздуха лабораторию и собрал коммуникационные установки и все прочее, что потребуется, если он освободит ионийца.
«И себя», – подумал Манмут, хотя разлука со «Смуглой леди» не представлялась ему освобождением. Все глубоководные европеанские криоботы изначально несли в себе семя агорафобии – боязни открытых пространств, и их эволюционные потомки-моравеки ее унаследовали.
На вторые сутки, после восьмой партии в шахматы, Орфу спросил:
– У «Смуглой леди» есть что-нибудь вроде спасательной шлюпки, верно?
Манмут надеялся, что Орфу этого не знает.
– Да, – сказал он.
– И что это?
– Маленький спасательный пузырь, – ответил Манмут, которому решительно не хотелось на эту тему говорить. – Размером чуть больше меня. Основные функции – выдерживать мощное давление и вынести меня на поверхность.
– Но там есть маяк, собственная система жизнеобеспечения, какие-то двигатели и навигационная система? Вода, пища?
– Да, – сказал Манмут. – И что с того?
– Ничего, – ответил Орфу.
– Мне очень не хочется покидать «Смуглую леди», – искренне признался Манмут. – И мне не надо думать об этом сейчас. И в следующие дни.
– Хорошо, – сказал Орфу.
– Я серьезно.
– Хорошо, Манмут. Я просто полюбопытствовал.
Если бы Орфу сейчас зарокотал, Манмут вполне мог бы забраться в спасательный пузырь и отчалить – настолько взбесил его разговор.
– Еще партию? – спросил он.
– Покорно благодарю. Не в этой жизни.
Через шестьдесят один час после падения радар различил лишь одну колесницу – она кружила в десяти километрах от них на высоте восемь километров. Манмут как можно скорее втянул буй обратно.
Он слушал по интеркому музыку Брамса, Орфу в затопленном трюме – вроде бы тоже.
Внезапно иониец спросил:
– Ты когда-нибудь задумывался, отчего мы оба гуманитарии, Манмут?
– О чем ты?
– Почти все моравеки эволюционировали либо в гуманитариев вроде нас со странным интересом к древней человеческой расе, либо в более интерактивных персонажей вроде Короса третьего. Это они формируют моравекское общество, Консорциум Пяти Лун, политические партии… все такое.
– Не замечал, – сказал Манмут.
– Да брось ты.
Манмут молчал. До него начинало доходить, что за полтора века своего существования он ухитрился остаться в неведении почти обо всем важном. Маленький моравек знал только ледяные моря Европы – которые никогда больше не увидит – и свою подлодку – которой оставались часы или дни. И еще шекспировские сонеты и пьесы.
Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться по кабельной связи. Что может быть бесполезнее?
Словно прочитав его мысли, Орфу спросил:
– Что сказал бы Бард о наших затруднениях?
Манмут сканировал данные о потреблении энергии и припасов. Нет, им не протянуть три марсианских дня. Часов через шесть, не позже, надо будет выбираться. А если они не смогут оторваться от дна, реактор может отключиться совсем, и тогда…
– Манмут?
– А? Прости, задремал. Что там насчет Барда?
– Он вроде что-то писал о кораблекрушениях. Мне помнится, что у Шекспира их много…
– О да, – ответил Манмут. – Много. В «Двенадцатой ночи», в «Буре» – список можно продолжать долго. Но вряд ли что-нибудь в его пьесах поможет нам сейчас.
– Расскажи мне про какие-нибудь кораблекрушения.
Манмут покачал головой в безвоздушной пустоте каюты. Он понимал, что Орфу просто пытается отвлечь его от нынешних обстоятельств.
– Вспомни лучше своего любимого Пруста, – сказал он. – Рассказчик Марсель говорил что-нибудь о том, каково застрять на Марсе?
– Вообще-то, да, – отозвался собеседник с легким намеком на рокот.
– Ты шутишь.
