В тесной рубке «Смуглой леди» Манмут рассмеялся. Он понял. Блистательный юмор! При первом чтении он сосредоточился на человеческих эмоциях – ревности и очевидном желании Свана управлять поведением женщины по имени Одетта. Теперь все стало… ясно.
Спасибо, сказал он Орфу, когда шестиметровый, похожий на мечехвоста моравек вновь устраивался в корпусной люльке. Думаю, теперь я уловил скрытый юмор. И я ценю это. Вроде бы ничего общего с Шекспиром – отличаются язык, тон, построение. И все-таки нечто… совпадает.
Быть одержимым загадкой, что значит быть человеком, предположил Орфу. Твой Шекспир смотрит на грани человеческого через реакцию на события, находит сокровенные мысли персонажей, определяемые как действия. Герои Пруста, чтобы увидеть те же грани, погружаются в пучины памяти. Быть может, твой Бард похож на Короса Третьего, который ведет эту экспедицию. Мой любимый Пруст больше похож на тебя в коконе «Смуглой леди», когда ты ныряешь в глубину, чтобы изучить географию рифов, морское дно, других живых существ и всю планету при помощи эхолокации.
Манмут задумался на несколько долгих наносекунд.
Я не вижу, как твой Пруст разрешил эту загадку – вернее, как пытался ее разрешить, кроме как через погружение в память.
Не только в память, друг мой, но и во время.
У Манмута было такое чувство, будто Орфу – в десяти метрах отсюда, за почти непробиваемыми и почти непроницаемыми корпусами подлодки и корабля, – коснулся его как-то очень глубоко и лично.
Время существует отдельно от памяти, пробормотал Манмут по их личной линии, говоря скорее сам с собой. Но может ли память существовать отдельно от времени?
Именно! – загремел Орфу. В точку! Главные герои Пруста – прежде всего «я» или рассказчик «Марсель», но и наш бедняга Сван – получили три попытки отыскать и сложить вместе части запутанной головоломки под названием «жизнь». Все три подхода заканчиваются неудачей, однако сама история побеждает, несмотря на поражения рассказчика и даже автора!
Манмут долго в молчании размышлял об услышанном. Он переключился с одной камеры внешнего наблюдения на другую, переведя взгляд от сложной конструкции корабля и его пугающего круглого паруса «вниз», на пояс астероидов. Увеличил изображение до предела и увидел в черноте космоса одинокий астероид. Столкновения можно было не опасаться. Мало того, что корабль мчался над плоскостью эклиптики на высоте ста пятидесяти миллионов километров и с огромной скоростью, но и астероид (Манмут обратился к астрогационному банку данных Ри По и узнал его название – Гаспра) удалялся от них. И все же это была солидная мини-планетка: наложенные на изображение данные сообщали, что размер Гаспры 20×16×11 километров, а увеличение, эквивалентное прохождению на расстоянии в 16 000 километров, позволяло разглядеть бесформенную картофелину, усеянную сложным узором кратеров. Что еще занятнее, там имелись явно искусственные элементы: прямые борозды на скалах, отблески в темных кратерах, четкий рисунок источников света на сплющенном «носу» астероида.
Роквеки, тихо сказал Орфу. Он, очевидно, смотрел то же видео. Их тут несколько миллиардов по всему поясу.
Они и впрямь так враждебны, как все утверждают? Отправив запрос, Манмут испугался, что его сочтут паникером.
