Читаем Илион онлайн бесплатно
– Я вроде бы… что-то почувствовал. Какое-то движение. Квантовую активность или…
Серые глаза Афины глядят прямо на меня.
– Там ничего нет. Я могу видеть во всех диапазонах фазовых перемещений.
– Я тоже, – рявкает бог войны и отворачивается.
Я судорожно перевожу дух, стараясь дышать как можно тише. Шлем Аида по-прежнему меня прячет. Арес принимается расхаживать по берегу взад-вперед.
– В последние дни мне кажется, что Зевс повсюду.
– Да, отец очень на нас зол, – говорит Афина, шагая рядом.
– Тогда зачем ты дразнишь его еще больше?
Богиня останавливается:
– Я? Дразню? Тем, что спасаю моих ахейцев от гибели?
– Тем, что подготовила Диомеда для резни, – говорит Арес. Я впервые замечаю, что кудрявые волосы у этого высокого, мускулистого, идеально сложенного бога отливают рыжиной. – Опасное дело ты затеяла, Афина Паллада.
Афина тихонько смеется:
– Девять лет мы вмешиваемся в эту войну. Бога ради, это же игра. Я знаю, что ты намерен сегодня вмешаться на стороне твоего любимого Илиона и перебить моих аргивян, словно овец! Разве это не опасно – активное участие бога войны?
– Не так опасно, как вооружить ту или другую сторону нанотехнологиями. Не так опасно, как снабдить их полем фазового перемещения. О чем ты думаешь, Афина? Ты пытаешься превратить этих смертных в нас. В богов.
Богиня снова смеется, но, увидев, что ее смех лишь больше злит Ареса, делает серьезную мину.
– Брат, ты же знаешь, что я добавила Диомеду сверхсилу на короткое время. Я хочу лишь, чтобы он пережил эту битву. Твоя дорогая сестрица Афродита уже подговорила троянского лучника Пандара ранить одного из моих любимцев, Менелая, а в это самое мгновение шепчет ему: «Убей Диомеда!»
Арес пожимает плечами. Афродита – его главная сообщница и подстрекательница. Словно обиженный мальчишка (восьмифутовый обиженный мальчишка, вокруг которого пульсирует мощное силовое поле), он берет с земли гладкий камешек и запускает по воде.
– Не все ли равно, умрет Диомед сегодня или через год? Он смертный. Он умрет.
Теперь Афина хохочет ему в лицо без всякого стеснения:
– Разумеется, братец, он умрет. И разумеется, жизнь одного смертного ничего для нас… для меня не меняет. Однако мы должны играть в Игру. Я не позволю этой сучке Афродите менять волю Судеб.
– Кто из нас знает волю Судеб? – сердито буркает Арес, скрестив руки на широкой груди.
– Отец знает.
– Зевс
– Ты сомневаешься в словах нашего господина и повелителя? – Афина как будто слегка его поддразнивает.
Арес резко оборачивается, и на мгновение я пугаюсь, что выдал себя каким-то звуком. Я стою на плоском камне, чтобы не оставлять отпечатков ног на песке. Однако взгляд Ареса скользит дальше.
– Я не проявляю неуважение к нашему отцу, – изрекает наконец Арес тоном Ричарда Никсона в Овальном кабинете, говорящего в скрытый микрофон, о котором ему известно. – Вся моя верность, и преданность, и любовь принадлежат Зевсу без остатка, Афина Паллада.
– Что отец наверняка ценит, – отзывается Афина, уже не скрывая ехидства.
Арес внезапно вскидывает голову.
– Проклятье! – кричит он. – Ты нарочно утащила меня с поля боя, чтобы твои ахейцы убили больше моих троянцев.
– Именно. – В устах Афины эти три слога звучат издевательски, и целую секунду я думаю, что сейчас увижу то, чего не видел все эти девять лет, – бой непосредственно между богами.
Однако Арес лишь с досадой пинает песок и квитируется обратно. Афина хохочет и, встав на колени у Скамандра, плещет себе холодной водой в лицо.
– Дурак, – шепчет она, вероятно имея в виду Ареса, но я отношу это к себе, укрытому лишь искажающим полем Аидова Шлема; слово «дурак» очень точно описывает мое безумие.
Афина квитируется обратно на поле боя. Я еще с минуту трепещу, думая о своей дурости, затем следую за ней.
Греки и троянцы по-прежнему убивают друг друга. Тоже мне новость.
Я направляюсь ко второму схолиасту на поле боя (других не видно). Для невооруженного глаза Найтенгельзер – просто еще один грязный троянец, уклоняющийся от сечи, но я вижу зеленоватое свечение, которым боги отметили нас, схолиастов; оно различимо, даже когда мы в чужом обличье. Поэтому я снимаю Шлем Аида, морфирую в обличье Фалка (троянца, которого, кстати, скоро убьет Антилох) и подхожу к Найтенгельзеру, который наблюдает за бойней с невысокого холма.
– Доброе утро, схолиаст Хокенберри, – произносит он при моем приближении.
Мы говорим по-английски. Других троянцев поблизости нет, а дальше нас не расслышать за звоном бронзы и грохотом колесниц. К тому же в обеих разношерстных коалициях привыкли ко всевозможным племенным наречиям и диалектам.
– Доброе утро, схолиаст Найтенгельзер.
– Где ты пропадал последний час?
– Устроил передышку, – вру я.
Такое случается. Порой даже нас, схолиастов, так мутит от этой мясорубки, что мы квитируемся в Трою, чтобы провести часок-другой в тишине, а еще лучше – выпить большую глиняную бутыль вина.
– Я что-нибудь пропустил?
Найтенгельзер пожимает плечами:
– Минут двадцать назад Диомед ринулся в атаку и схлопотал стрелу. Точно по расписанию.
– От Пандара, – киваю я.
