Читаем Илион онлайн бесплатно
Гости зашушукались и зааплодировали.
Даэман рассмеялся.
– А какой в этом прок? – спросил он.
Потный, голый по пояс Харман поднял на него взгляд:
– Какой прок от новорожденного младенца?
– Вот и я говорю, – сказал Даэман. – Столько же гама, проблем и вони… и никакого проку.
Остальные не обращали на него внимания. Ада обнимала Хармана, Ханну и других работников, как если бы они в самом деле сделали нечто стоящее. Харман и Ханна вновь залезли на купол, принялись заглядывать в отверстия и тыкать в печь металлическими прутьями, как будто собирались выпустить еще лаву. Очевидно, заключил Даэман, пиротехническое шоу было рассчитано на всю ночь.
Внезапно ему приспичило. Даэман обошел столы, глянул на туалетную палатку и решил – в духе всего этого варварского бреда – справить нужду на свежем воздухе. Он зашагал по траве к границе темного леса, следуя за пролетевшей мимо бабочкой-монархом. Монарх – не такая уж редкая бабочка, но странно было видеть его порхающим так поздно и в такое время года. Даэман прошел мимо последнего войникса и вступил под сень вязов и саговников.
Кто-то, возможно Ада, что-то крикнул с берега в сотне футов отсюда, однако Даэман уже расстегнул штаны и не хотел показаться невоспитанным. Вместо того чтобы обернуться и ответить, он прошел еще футов двадцать во мрак леса. Дело займет не больше минуты.
– А-а-а-ах, – выдохнул Даэман, глядя на оранжевую бабочку в десяти футах над собой, пока струя мочи била в темный древесный ствол.
Гигантский аллозавр, тридцать футов от носа до кончика хвоста, выбежал из чащи со скоростью тридцать миль в час, пригибаясь под ветками.
У Даэмана было время закричать, но он предпочел застегнуть брюки, вместо того чтобы развернуться и побежать в расстегнутых. При всем своем распутстве Даэман был человек стыдливый. Он поднял трость, готовясь дать динозавру отпор.
Аллозавр сожрал трость вместе с рукой, вырванной из плеча. Даэман снова закричал и крутанулся в фонтане собственной крови.
Аллозавр повалил его на землю, оторвал другую руку – подбросил ее в воздух и поймал пастью, точно лакомый кусочек. Затем огромной когтистой лапой прижал безрукий, но все еще дергающийся торс к земле, готовясь опустить ужасную морду. Небрежно, почти играючи, чудовище перекусило Даэмана пополам, заглотив голову и верхнюю часть туловища целиком. Ребра и хребет хрустнули и исчезли в его пасти. Затем аллозавр сожрал ноги и нижнюю часть туловища, раздирая мясо, как собака, когда ест крысу.
Тут зазвенел факс, и в тот же миг два войникса подбежали и убили динозавра.
– Боже мой! – воскликнула Ада, останавливаясь на опушке леса и глядя, как войниксы завершают кровавую расправу.
– Как неприятно, – сказал Харман. Он замахал другим гостям, чтобы не приближались. – Ты не говорила ему оставаться внутри периметра, охраняемого войниксами? Не говорила о динозаврах?
– Он спросил про тираннозавров, – сказала Ада, по-прежнему прижимая руку ко рту. – Я ответила, что их поблизости нет.
– Что ж, в целом это правда, – заметил Харман.
Плавильня у них за спиной по-прежнему ревела и плевалась искрами в темнеющее небо.
Афродита превратила меня в лазутчика. Известно, как поступаем со шпионами мы, люди. Я могу лишь воображать, что сделают со мной боги. Хотя нет, лучше не надо.
Наутро после того дня, когда я стал секретным агентом богини любви, Афина квант-телепортируется с Олимпа и принимает облик троянца, копейщика Лаодока. Исполняя веление Зевса – побудить троянцев к тому, чтобы те первыми нарушили перемирие, – она ищет лучника Пандара, Ликаонова сына.
С помощью даров Музы я квитируюсь следом, морфирую в троянца по имени Эхепол и следую за богиней.
В «Илиаде» перемирие нарушили сразу после того, как Афродита унесла Париса, не дав им с Менелаем сразиться один на один, но в реальности этой Троянской войны неоконченная схватка между Менелаем и Парисом произошла годы назад. Нынешнее перемирие было куда прозаичнее: какой-то посол Приама встретился с ахейским вестником. Стороны выработали соглашение о прекращении боевых действий на время торжества, погребения или чего-нибудь в таком роде. У греков и троянцев религиозных праздников столько же, сколько у индусов двадцать первого века, а светских выходных не меньше, чем у американских почтовых служащих. Даже удивительно, как они находят время друг друга убивать между всеми этими пирами, жертвоприношениями богам и десятидневными тризнами.
