Читаем Илион онлайн бесплатно
Хотелось бы, конечно, остаться и посмотреть, что будет дальше, однако у меня другие приоритеты. Я головой вперед бросаюсь между исполинскими ножищами Зевса, проезжаю на животе по содрогающемуся мраморному полу, одной рукой хватаю квит-медальон, а другой поворачиваю диск.
Поначалу у них никак не получалось извлечь Ханну из бака. Тяжелый кусок трубы не оставлял на пластикоподобном стекле даже вмятин. Даэман израсходовал три обоймы из пистолета Сейви, но флешетты, царапнув бак, отлетали рикошетом, круша хрупкие предметы, вонзаясь в уже обездвиженных сервиторов и чудом не задевая самих мужчин. Наконец Харман сумел взобраться на резервуар, и они, используя трубу как рычаг, сперва приподняли, а затем и оторвали сложно устроенную крышку. Затем Харман натянул капюшон с линзами ночного зрения и спрыгнул в утекающую оранжевую жидкость, чтобы вытащить Ханну. Лазарет был обесточен, резервуары гасли, так что работать приходилось в луче фонарика.
Голая, мокрая, безволосая, с обновленной кожей, Ханна лежала на полу лазарета беззащитная, как неоперившийся птенец. Добрая новость заключалась в том, что она дышала – неглубоко, прерывисто, пугающе часто, но все-таки дышала сама. Однако была и дурная новость – им не удавалось привести ее в чувство.
– Она выживет? – спросил Даэман.
Остальные двадцать три человека в баках либо умерли, либо умирали; их уже было не спасти.
– Откуда я знаю? – прохрипел Харман.
Даэман огляделся:
– Без электричества тут быстро холодает. Скоро будет ниже нуля, как в остальном городе. Надо найти, чем ее прикрыть.
По-прежнему сжимая оружие, но уже не высматривая врага во всех углах, Даэман пробежал через темнеющий лазарет. Трубки, пробирки, человеческие кости, бездвижные сервиторы, разлагающиеся останки… Ничего похожего на одеяло. Даэман отломал кусок пластика от крышки, которой они запечатали полунепроницаемую мембрану, и вернулся.
Ханна лежала без сознания, но тряслась всем телом. Харман обхватил ее руками и пытался растирать, но это не помогало. Даэман укрыл ее куском пластика, но надежды, что пластик удержит тепло, у него не было.
– Если мы что-нибудь не придумаем, ей конец, – прошептал он.
Из тьмы между погасшими резервуарами донесся скрежет. Даэман не стал даже поднимать пистолет. Лазарет заполнялся дымкой от жидкого кислорода и пролитой оранжевой жидкости.
– Мы все так или иначе скоро умрем, – сказал Харман, указывая вверх, на прозрачный потолок.
Даэман поднял голову. Белая звезда – двухмильный линейный ускоритель – была куда ближе.
– Сколько еще? – спросил он.
Харман покачал головой:
– Хронометры исчезли вместе с током и Просперо.
– Когда начались проблемы, у нас оставалось около двадцати минут.
– Да, – сказал Харман, – только когда это было? Десять минут назад? Пятнадцать? Девятнадцать?
Даэман снова поглядел вверх. Земля зашла, и за стеклянными панелями холодно горели звезды, включая несущийся на них ускоритель.
– Когда началась эта фигня, Земля еще светила, – сказал он. – Значит, прошло немногим больше двадцати минут. Когда она снова появится…
Бело-голубой краешек планеты показался в нижних панелях.
– Пора уходить, – сказал Даэман.
Стук и скрежет позади усилились. Даэман развернулся с пистолетом в руке, однако Калибан не появился. Гравитация в лазарете тоже слабела. Пролитая жидкость собиралась в амебовидные капли, силящиеся стать шарами. Луч фонаря повсюду натыкался на их блестящие поверхности.
– Как уходить? – спросил Харман. – Бросить ее?
Веки у Ханны были чуть приоткрыты, но за ними виднелись только белки глаз. Дрожала она уже не так сильно, однако Даэман подозревал, что это плохой знак.
Даэман оттянул наверх осмотическую маску – дышать в лазарете было можно, хотя пахло, как в обесточенной холодильной камере для мяса, – и почесал щетинистый подбородок.
– С двумя термоскинами нам ее до соньера не донести. Она умрет от холода.
– У соньера есть силовое поле и обогреватель, – прошептал Харман. – Сейви их включала, когда мы летели на высоте. – Он тоже поднял маску, и теперь его дыхание вырывалось клубами пара. Бороду и усы покрывали сосульки, а в глазах застыла такая усталость, что больно было смотреть.
Даэман покачал головой:
– Сейви говорила мне, как холодно и жарко в космосе, и про то, что делает с телом вакуум. Ханна умрет раньше, чем мы включим защитное поле.
– Ты помнишь, как его включить? – спросил Харман. – Как управлять этой штукой?
– Н-не знаю, – ответил Даэман. – Я видел, как Сейви его ведет, но не думал, что когда-нибудь придется самому. А ты не помнишь?
– Я так… устал, – сказал Харман, потирая виски.
Ханна уже не дрожала и выглядела мертвой. Даэман сорвал с руки термоскиновую перчатку и приложил ладонь к ее груди. Секунду он был уверен, что она умерла, потом ощутил слабое, быстрое, как у птички, биение сердца.
– Харман, – решительно приказал он, – снимай термоскин.
Тот поднял голову и сморгнул.
– Да, ты прав, – тупо произнес он. – Я прожил мои Пять Двадцаток. Она заслуживает…
– Нет же, идиот!
