Читаем Илион онлайн бесплатно

– На здоровье, – сказал Манмут вслух, чтобы при помощи языка собрать мысли, одновременно по фокусированному лучу передавая разговор Орфу. – Кто вы такие? Как себя называете?

Манмуту это слово ничего не сказало. Он чувствовал, как коммуникационный орган МЗЧ пульсирует в его ладони, и ощущал сильнейшее желание вырвать руку из груди обреченного существа, хотя теперь это никому бы не помогло. Ты знаешь такое слово: «зеки»? – спросил он Орфу.

Минуточку, передал Орфу. Обращаюсь к памяти третьего уровня. Вот. «Один день Ивана Денисовича». Это тюремный сленг, связанный с русским словом «шарашка» – «особый научный или технический институт с персоналом из заключенных». Узников этих советских трудовых лагерей называли зеками[37].

Хм, передал Манмут. Я не думаю, что хлорофилловые марсианские МЗЧ – узники недолговечного земного режима более чем двухтысячелетней давности.

Их с Орфу обмен сообщениями занял меньше двух секунд. Маленькому зеленому человечку Манмут сказал:

– Откуда вы?

Ответ пришел в виде ярких картинок: зеленые поля, лазурное небо, солнце (куда больше, чем в марсианском небе), далекая горная цепь в дымке плотного воздуха.

– Земля? – потрясенно вымолвил Манмут.

был ответ МЗЧ.

Манмут задумался, но не сумел сформулировать уточняющий вопрос иначе чем:

– Какая Земля?

МЗЧ ответил лишь теми же изображениями зеленых полей, далеких гор, солнца, похожего на то, как его видно с Земли. Манмут чувствовал, что МЗЧ слабеет, сердцеподобный орган пульсировал менее энергично. «Я его убиваю», – в панике подумал он.

Спроси о головах, сказал Орфу по связи.

– Кто человек, которого изображают каменные головы? – послушно спросил Манмут.

Волшебник! – передал Манмут Орфу.

Это значит «колдун, маг, чародей»…

К черту, яростно, зло передал Манмут – он тратил время умирающего зеленого существа, орган-сердце бился все слабее с каждой секундой. Я знаю, что значит «волшебник», только я не верю в магию, и ты тоже.

Но МЗЧ, похоже, верят, ответил Орфу. Спроси про обитателей Олимпа.

– Кто люди в колесницах, живущие на Олимпе? – послушно спросил Манмут, чувствуя, что задает неправильный вопрос. Однако ничего лучше в голову не приходило.

ответил маленький зеленый человечек импульсами нанобайтов, превратившихся в слова.

– Кто… – начал Манмут.

Маленький зеленый человечек внезапно качнулся назад. Рука моравека вместо пульсирующего сердца сжимала теперь сухую пленку. Как только тело МЗЧ коснулось палубы, оно стало съеживаться и усыхать. Прозрачные струйки побежали по доскам, антрацитовые глазки ввалились, зеленое лицо побурело, сморщилось и утратило форму. Другие МЗЧ подошли и унесли пожухлую оболочку.

Манмута затрясло.

– Надо найти другого добровольца и закончить разговор, – сказал Орфу.

– Не сейчас, – выдавил Манмут между судорогами.

– «Больное сердце, ждет, чтоб укусить», – процитировал Орфу. – Ну это ты должен был признать.

Манмут мотнул головой, вспомнил про слепоту своего товарища и сказал:

– Нет.

– Но ты знаток Шекспира!

– Это не из Шекспира, – сказал Манмут.

– Да, – ответил Орфу. – Браунинг. «Калибан о Сетебосе».

– Никогда не слышал, – сказал Манмут.

Он кое-как встал и добрел до поручня. Вода за бортом фелюги была уже больше синяя, чем красная. Манмут знал, что, будь он человеком, его бы сейчас стошнило за борт.

– Калибан! – только что не заорал Орфу по фокусированному лучу. – «Больное сердце, ждет, чтоб укусить». Уродливое создание, полузверь, получеловек. Его мать, ведьма по имени Сикоракса, поклонялась божеству Сетебосу.

Манмут помнил, что умирающий МЗЧ употребил эти слова, однако не мог сосредоточиться на их смысле. Весь разговор был как нанизывание окровавленных бусин на жилу из живой ткани.

– Могли МЗЧ подслушать, как мы с тобой читали «Бурю» три дня назад, когда ты снова смог управлять фелюгой? – спросил Орфу.

– Подслушать? – повторил Манмут. – У них же ушей нет.