Читаем Илион онлайн бесплатно
– Я никогда не шучу по поводу
– Ладно, так что Пруст говорит о выживании на Марсе? – спросил Манмут.
Через пять минут он собирался выпустить буй и поднять лодку на поверхность, даже если колесница висит в десяти метрах над ними.
– В третьем томе французского издания, пятом томе английского перевода, который я тебе загрузил, Марсель говорит: если бы мы внезапно оказались на Марсе и обзавелись крыльями и иначе устроенным механизмом дыхания, это не избавило бы нас от самих себя, – сказал Орфу. – Не избавило бы, пока мы сохраняем те же чувства, остаемся в рамках того же сознания.
– Ты шутишь, – сказал Манмут.
– Я никогда не шучу над восприятием персонажа Марселя в
– Прочел, – сказал Манмут. – Правда, последние тысячи две страниц – по диагонали.
– Что ж, это довольно частый случай, – сказал Орфу. – Послушай, вот отрывок, который идет сразу за словами о крыльях и новых легких на Марсе. Прочесть тебе по-английски или по-французски?
– По-английски, – торопливо ответил Манмут. Не хватало еще перед смертью от удушья пережить пытку французской речью.
– «Единственное подлинное путешествие, единственный источник молодости[22], – процитировал Орфу, – это не путешествие к новым пейзажам, а обладание другими глазами, лицезрение вселенной глазами другого человека, сотен других людей, лицезрение сотен вселенных, которые каждый из них видит, которыми каждый из них является».
Слушая эти слова, Манмут на минуту забыл о предстоящем удушье.
– Так это четвертый и последний ответ Марселя на вопрос о тайне жизни, да, Орфу?
Иониец молчал.
– Я имею в виду, – продолжал Манмут, – ты сказал, что первые три подвели Марселя. Сначала он пытался верить в снобизм. Потом – в любовь и дружбу. Затем – в искусство. Ничто из этого не сработало. Значит, это четвертый путь. Это… – Он не смог подобрать слово или фразу.
– Сознание, вырвавшееся за границы сознания, – тихо сказал иониец. – Воображение, разрывающее путы воображения.
– Да, – выдохнул Манмут. – Теперь я вижу.
– Ты и должен видеть, – сказал Орфу. – Теперь ты мои глаза. Мне нужно видеть вселенную твоими глазами.
Мгновение Манмут молчал под шипение кислорода в своем шланге, затем словно пробудился:
– Ладно, давай попробуем поднять «Смуглую леди».
– Перископный буй?
– Плевать, пусть даже они и смотрят. Лучше погибнуть, сражаясь, чем задохнуться здесь, в иле.
– Ладно, – ответил Орфу. – Ты сказал «попробуем»? У тебя есть сомнения, что ты сможешь вытащить нас из этой жижи?
– Я понятия не имею, сможем ли мы выбраться, – ответил Манмут, мысленно щелкая виртуальными рубильниками, включая реактор на полную, приводя в готовность двигатели и пироскопы. – Однако мы попытаемся через… восемнадцать секунд. Держись, друг мой.
– Поскольку я лишился манипуляторов, захватов и жгутиков, то полагаю, ты говоришь риторически.
– Зубами держись, – ответил Манмут. – Шесть секунд.
– Я моравек, – негодующе начал Орфу. – У меня нет зубов. Что за…
Остальное заглушил рев двигателей, скрежет ломающихся переборок и протяжный стон, с которым «Смуглая леди» вырывалась из склизкой хватки Марса.
Этот город – Илион, Троя, Приамов град, Пергам – особенно красив ночью.
Стены, каждая в сто футов высотой, озарены факелами и подсвечены сотнями костров троянского лагеря на равнине. Троя – город высоких башен, и в этот поздний час почти все они освещены, окна теплятся, дворики сияют, на балконах и террасах горят свечи, жаровни и факелы. Улицы в Илионе широкие, вымощены с великим искусством (я как-то попытался воткнуть между камнями лезвие ножа и не смог) и залиты светом из открытых дверей, факелами в креплениях на стенах и бивачными кострами, на которых готовят себе еду тысячи и тысячи воинов – союзники Трои, живущие здесь со своими семьями.
Даже тени в Илионе живые. Молодые простолюдины и простолюдинки сношаются в темных проулках или на сумеречных террасах. Откормленные псы и мудрые кошки, перебегая из тени в тень, по дворикам и переулкам, шныряют по обочинам, где за целый день нападали с рыночных телег овощи, сладкие плоды, рыба и мясо, хватают добычу и вновь растворяются в полумраке закоулков или под виадуками.
Жители Илиона не боятся смерти от голода или жажды. При первом известии о приближении ахейцев, за много недель до того, как девять лет назад на горизонте показались черные корабли, в город согнали сотни коров и тысячи овец, опустошив земли на четыреста квадратных миль вокруг. Скот и теперь пригоняют регулярно, и бóльшая часть говядины добирается до Трои, несмотря на вялые попытки греков этому помешать. Овощи и фрукты везут в город те же расчетливые купцы и земледельцы, что снабжают продовольствием греков.
