Читаем Илион онлайн бесплатно

Я тоже, ответил Орфу с Ио. Он снова издал рокочущий чихающий звук. Манмут подумал, что у огромного моравека либо вообще нет чувства иронии, либо оно уж очень злое.

Дорога над поясом астероидов составила сто сорок миллионов километров. Манмут в это время читал «À la recherche du temps perdu» – «В поисках утраченного времени» Пруста.

Вместе с романом Орфу загрузил в память приятеля биографию Пруста и французский язык во всей его классической сложности, однако в итоге Манмут прочел пять разных английских переводов книги. Проще оценить произведение на том языке, который изучал прошлые полтора земных столетия, заявил он. Орфу хохотнул и напомнил Манмуту, что сравнивать Пруста с его любимым Шекспиром – ошибка, что они отличаются так же, как каменистая терраформированная планета, куда направлялся корабль, от их привычных юпитерианских спутников. Однако маленький моравек все равно читал Пруста по-английски.

Закончив (он понимал, что чтение было беглым, но уж очень хотелось начать разговор), Манмут связался с Орфу по фокусированному лучу, поскольку тот вновь покинул люльку и проверял тросы борового паруса, крепко пристегнутый страховочным концом из-за увеличивающегося торможения.

Не знаю, сказал Манмут. Я ничего тут такого не вижу. На мой вкус, это просто затянутые раздумья эстета.

Эстета? Орфу повернул один из коммуникационных стебельков, ловя фокусированный луч, в то время как его манипуляторы и жгутики занимались точечной сваркой кабельного разъема. Манмуту, смотревшему видео с камер на корме, белая сварочная дуга казалась яркой звездой на фоне черного паруса за громоздким панцирем Орфу. Манмут, ты имеешь в виду самого автора или рассказчика Марселя?

А что, есть разница? Уже отправив свой ехидный вопрос, Манмут понял, что ведет себя нечестно. За последние десять з-лет он послал Орфу сотни, если не тысячи мейлов, доказывая разницу между поэтом по имени Уилл в сонетах и реальным историческим стихотворцем Шекспиром. Он допускал, что Пруст, при всей своей тяжеловесности и неудобоваримости, может быть, так же сложен в том, что касается личности автора и персонажей.

Орфу с Ио оставил вопрос без внимания и послал по фокусированному лучу: Признайся, ты ведь оценил его насмешливый взгляд на мир? Пруст прежде всего писатель комический.

Это был насмешливый взгляд? Я не увидел в книге комического.

Этот вопрос Манмут задал вполне серьезно. Не то чтобы ему или моравекам вообще был чужд человеческий юмор; даже самые первые, саморазвивающиеся роботы, наделенные лишь смутным сознанием, созданные и отправленные людьми до пандемии рубикона, были запрограммированы понимать юмор. Без этого полноценное, двустороннее общение с людьми невозможно. Смех столь же неотделим от человеческого мышления, как гнев, логика, ревность или гордость – элементы, которые Манмут отметил в бесконечном романе Пруста. Но Пруст и его протагонисты как комический писатель, комические персонажи? Ничего такого Манмут не увидел, и, если Орфу прав, это крупное упущение. Не он ли десятилетиями выискивал юмористическую игру слов, сатиру в шекспировских пьесах, вылавливал малейшую иронию в сонетах?

Послушай. Орфу перебежал по натянутому баки-тросу обратно к кораблю, пульсируя реактивными двигателями. Перечитай этот отрывок из «Любви Свана». То место, где Сван, плененный ветреной Одеттой, пускает в ход все уловки эмоционального шантажиста, чтобы она не ушла в театр без него. Прислушайся к юмору, мой друг.

Он загрузил текст.