Читаем Горбун онлайн бесплатно
– Сальдань возле двери. Фаэнца в пятнадцати шагах от него. Сальдань убит ударом шпаги…
– Вот сюда? – спросил Гонзаг, приставив палец ко лбу между бровей.
Пейроль, сделав тот же жест, повторил:
– Сюда! Фаэнца убит на том же месте и тем же ударом.
– И никаких других ран?
– Никаких. Удар Невера всегда смертелен.
Гонзаг расправил перед зеркалом кружева.
– Отлично, – сказал он. – Господин шевалье де Лагардер дважды засвидетельствовал свое присутствие. Я рад, что он в Париже, мы его возьмем.
– Веревка, на которой его повесят… – начал Пейроль.
– Еще не готова, не так ли? Я думаю, что пора. Черт возьми, подумай, дружище Пейроль, ведь давно пора это сделать! Из всех тех, кто дрался тогда при лунном свете во рву замка Келюс, живы лишь мы четверо.
– Да, – подтвердил чуть слышно его доверенный человек, – давно пора.
– Он нас сожрет в два приема, – вновь заговорил Гонзаг, застегивая ремень. – Сначала – нас двоих, потом – тех двух бедняг…
– Кокардаса и Паспуаля! – перебил Пейроль. – Они боятся Лагардера.
– Как и ты. Все равно выбора у нас нет. Приведи их ко мне, живо!
Де Пейроль направился в помещение для прислуги.
Гонзаг думал: «Да, конечно, действовать надо быстро. Нужно опередить его. Этой ночью произойдут важные события!»
– Живо! – скомандовал Пейроль, войдя в помещение для слуг. – Вы понадобились монсеньору.
Кокардас и Паспуаль как начали обедать в полдень, так и пировали дотемна. Эти двое любили поесть. Кокардас был красным, как недопитое вино в бокале; Паспуаль же стал совсем белым. Такой различный результат в зависимости от темперамента обоих произвела на них бутылка. Но в чем вино подействовало одинаково, так это в настроении: Кокардас и Паспуаль чрезмерно собой возгордились.
И то сказать: времена нищеты для них закончились. Их с ног до головы одели в новое: они получили великолепные, хоть и ношеные, сапоги и фетровые шляпы, зашитые не более чем по три раза каждая. Штаны и камзолы были достойны перечисленных аксессуаров.
– Эй, приятель, – произнес Кокардас, – мне кажется, эта шваль обращается к нам.
– Если бы я думал, что этот шут… – возразил добрый Амабль, хватая обеими руками кувшин.
– Успокойся, драгоценный ты мой, – обратился к нему гасконец. – Уступаю его тебе, только будь осторожен – не побей посуду.
Он схватил де Пейроля за ухо и бросил его на Паспуаля. Паспуаль ущипнул его за другое ухо и толкнул обратно к своему бывшему хозяину. Де Пейроль совершил это путешествие два или три раза, потом Кокардас-младший сказал с серьезностью записного скандалиста:
– Милейший, вы забыли, что имеете дело с дворянами. Постарайтесь в будущем помнить об этом!
– Вот так! – поддакнул нормандец по своей привычке.
И оба сели, а де Пейроль тем временем по мере возможностей исправлял беспорядок в своем туалете.
– Мерзавцы совершенно упились, – пробурчал он.
– Эй! – воскликнул Кокардас. – Мне кажется, этот убогий что-то вякнул?
– Мне тоже так показалось, – ответил Паспуаль.
Оба они двинулись, один заходя слева, другой справа, чтобы снова надрать уши доверенному человеку принца, но тот благоразумно ретировался и вернулся к Гонзагу, не рассказав о своем злоключении. Гонзаг запретил сообщать бравым друзьям о трагическом конце Сальданя и Фаэнцы. Запрет был излишним. У де Пейроля не было ни малейшего желания вступать в разговор с Кокардасом и Паспуалем.
Через минуту они оба вошли, сопровождаемые жутким звоном металла; шляпы были лихо заломлены, сапоги грязные, рубашки залиты вином, – у них был вид классических головорезов. Они ввалились, гордо подбоченясь, задрав шпагами полы плащей. Кокардас был по-прежнему великолепен, Паспуаль, как и раньше, неуклюж и неописуемо некрасив.
– Поклонись монсеньору, приятель, – велел гасконец из Прованса, – и поблагодари.
– Хватит! – приказал Гонзаг, косо глянув на них.
Оба тут же замерли. Человек, который платит, может позволить себе подобный тон даже с такими храбрецами.
– Вы твердо стоите на ногах? – спросил Гонзаг.
– Я выпил всего лишь один стаканчик за здоровье монсеньора, – дерзко ответил Кокардас. – Клянусь головой Господней! Я совершенно трезв…
– Он говорит правду, монсеньор, – робко поддержал друга Паспуаль. – Он ведь даже умереннее меня, а я пью только воду, подкрашенную вином.
– Приятель, – перебил Кокардас, сурово глядя на него, – ты пил, как я, не больше и не меньше. Нечистая сила! Я запрещаю тебе лгать в моем присутствии. От лжи мне становится плохо!
– Ваши шпаги остры, как прежде? – спросил Гонзаг.
– Даже лучше, – ответил гасконец.
– И полностью к услугам монсеньора, – с поклоном добавил нормандец.
– Отлично, – сказал Гонзаг и отвернулся от них, а двое наших друзей поклонились его спине.
– Вот прохвост, – прошептал Кокардас, – он умеет разговаривать с людьми шпаги!
