Читаем Горбун онлайн бесплатно
Когда она шагнула через порог, на ее совсем юном, сияющем шаловливой радостью лице искрилась улыбка. При виде свиты Гонзага она остановилась, быстро опустила на лицо вуаль, уплотненную кружевами, и застыла неподвижно, словно прекрасная статуя. Шаверни пожирал ее глазами. Остальные с огромным трудом удерживались от того, чтобы не вперить в нее свои любопытствующие взгляды. Гонзаг, который сначала вздрогнул, тут же взял себя в руки, подошел прямо к вошедшей и поднес к губам ее руку, но скорее вежливо, нежели галантно. Девушка молчала.
– Прекрасная затворница! – прошептал Шаверни.
– Испанка! – добавил Навай.
– Та, которой господин принц отдал свой домик за Сен-Маглуар и никого туда не пускает!
И они, будучи знатоками этого предмета, любовались ее гибкой и одновременно благородной фигурой, восхитительными лодыжками и ступнями феи, ее роскошной короной волос, шелковистых и более черных, чем смоль.
На незнакомке был туалет для выхода в город: простой, без вычурности, богатство которого выдавало знатную даму. И туалет этот она носила свободно и изящно.
– Господа, – сказал принц, – вы должны были сегодня увидеть это юное и прекрасное дитя, которое дорого мне по многим причинам; но, клянусь, я не ожидал, что это случится так быстро. Не стану представлять вам ее сейчас – еще не время. Подождите меня здесь, пожалуйста. Совсем скоро вы нам понадобитесь.
Он взял девушку за руку и ввел в свои апартаменты, дверь которых закрыл за собой. Тотчас же все лица изменились, исключая лицо маркиза де Шаверни, оставшееся таким же дерзким, как обычно.
Учитель вышел, и эти великовозрастные школьники получили перемену.
– В добрый час! – воскликнул Жиронн.
– Не станем стесняться! – произнес Монтобер.
– Господа, – напомнил Носе, – однажды король так же уединился с мадам де Монтеспан[27] при всем дворе… Об этом рассказывает в своих мемуарах твой достопочтенный дядюшка, Шуази. А в зале тогда находились монсеньор архиепископ Парижский, канцлер, принцы, три кардинала и две аббатиссы, не считая отца Летелье, королевского исповедника. Королю и маркизе надо было вернуться врозь, чтобы соблюсти приличия. Но ничего подобного: мадам де Монтеспан плакала, у Людовика Великого стояли в глазах слезы, потом оба поклонились суровому собранию.
– Как она прекрасна! – задумчиво произнес Шаверни.
– Так-так! – заявил Ориоль. – Знаете, что пришло мне в голову? Этот семейный совет созывается по поводу предстоящего развода!
Сначала все раскричались, потом каждый согласился, что в этом нет ничего невозможного. Все знали о глубоком отчуждении, разделявшем принца де Гонзага и его жену.
– Этот ловкий человек хитер как лис, – заметил Таранн. – Он сумеет и развестись с женой, и оставить себе ее приданое.
– А мы ему, – добавил Жиронн, – поможем в этом.
– А ты что на это скажешь, Шаверни? – поинтересовался толстяк Ориоль.
– Я говорю, – отозвался маленький маркиз, – что вы были бы подлецами, если бы не были дураками.
– Ради бога, кузен! – воскликнул Носе. – В твоем возрасте пора избавляться от дурных привычек; мне так и хочется…
– Эй! Эй! – вмешался миролюбивый Ориоль.
Шаверни даже не взглянул на Носе.
– Как она прекрасна! – снова сказал он.
– Шаверни влюбился! – послышалось со всех сторон.
– Поэтому я ему прощаю, – добавил Носе.
– Но знаете ли вы хоть что-нибудь об этой девушке? – спросил Жиронн.
– Ничего, – ответил Навай, – кроме того, что господин де Гонзаг тщательно прячет ее и что Пейроль – раб, которому приказано выполнять все капризы этой красавицы.
– Пейроль ничего не рассказывал?
– Пейроль никогда ничего не рассказывает.
– За это его и держат.
– Должно быть, – продолжал Носе, – она в Париже одну или две недели, не больше, поскольку в прошлом месяце королевой и хозяйкой в маленьком домике нашего дорогого принца была Нивель.
– За это время, – подмигнул Ориоль, – мы ни разу не ужинали в маленьком домике.
– В саду есть нечто вроде караулки, – сказал Монтобер. – Охраной руководят попеременно Фаэнца и Сальдань.
– Тайна! Здесь тайна!
– Наберемся терпения. Мы все узнаем сегодня же. Эй, Шаверни!
Маркиз вздрогнул, словно его внезапно разбудили.
– Шаверни, ты спишь!
– Шаверни, почему ты онемел?
– Шаверни, скажи что-нибудь, пускай даже обидное для нас.
Маленький маркиз провел по подбородку белой рукой.
– Господа, – произнес он, – вы по три-четыре раза на дню готовы продать душу за несколько банковских бумажек; я же за эту девушку продам душу один раз, вот и все.
