Читаем Горбун онлайн бесплатно
Эти два года тянулись как два долгих века! Не знаю, как я прожила их без моего друга. Если бы меня разлучили с ним сейчас – уверена, я бы умерла! Это время я провела в монастыре Воплощения. Монахини были добры со мной, но они не могли меня утешить. Вся моя радость ушла вместе с моим другом. Я не могла больше ни петь, ни улыбаться.
Но когда он вернулся, о! – как я была вознаграждена за мои страдания! Эта долгая пытка закончилась! Мой любимый отец, мой друг, мой покровитель снова со мной. Я даже не могу выразить, как я была счастлива.
После первого поцелуя он посмотрел на меня так, что я удивилась выражению его лица.
– Вот вы и выросли, Аврора, – сказал он мне. – Не ожидал, что станете такой красавицей.
Значит, я стала красавицей! Он считал меня красивой! Красота – дар Божий, матушка, и в душе я благодарила Господа. Мне было лет шестнадцать или семнадцать, когда он мне это сказал. Я еще не догадывалась, что можно испытать настоящее счастье, когда кто-то говорит: вы красивы. Анри произнес это впервые.
В тот же день я вышла из монастыря Воплощения, и мы поселились в нашем старом доме. Там все изменилось.
Мы, я и Анри, уже не могли жить вдвоем – я стала взрослой девушкой.
В доме нас ждала старая женщина, Франсуаза Берришон, и ее внук, Жан-Мари.
Увидев меня, старая Франсуаза сказала:
– Как она на него похожа!
На кого я похожа? Очевидно, я многого не знала, потому что в разговорах со мной они часто замолкали.
Я сразу подумала, и с тех пор это мое мнение лишь окрепло, что Франсуаза Берришон была когда-то служанкой в моей семье. Должно быть, она знала моего отца и вас, матушка! Сколько раз я пыталась хоть что-нибудь от нее узнать. Но Франсуаза, которая очень любит поговорить, сразу становится немой, как только разговор переходит на определенные темы.
Что же касается ее внука, Жана-Мари, он был еще моложе меня и ничего не знал.
За время моего пребывания в монастыре я всего один раз видела мою маленькую Флор и, как только получила свободу, стала ее искать. Мне сказали, что она покинула Мадрид. Это было не так, потому что через несколько дней я увидела ее поющей и танцующей на Пласа Санта. Я пожаловалась Анри, а он мне ответил:
– То, что вас обманули, Аврора, – плохо. То, что вас пытаются оградить от встреч с этой девушкой, – хорошо. Помните, есть вещи, которые не одобрили бы те, кто вас любит.
Кого он имел в виду?
Вас, матушка, прежде всего вас! Так что же, осудите ли вы меня за привязанность к моей первой подруге, за мою дружбу с той, кто спасла нас от смертельной опасности? Не думаю. Я представляю вас другой.
Мой друг преувеличивает вашу строгость. Вы, полагаю, очень добрая. И потом, я так вас люблю! Разве моя ласка не растопит вашу суровость?
Итак, я стала взрослой девушкой, демуазель[47]. Мне прислуживают. Маленький Жан-Мари считается моим пажом. Старая Франсуаза является моей верной компаньонкой. Я теперь не так одинока, как раньше, но не могу сказать, что счастлива.
Мой друг изменился: его манеры стали другими, он всегда со мной холоден, а иногда бывает грустен. Кажется, что между нами выросла стена.
Как я вам уже говорила, матушка, объясниться с Анри совершенно невозможно. Анри хранит свои тайны даже от меня. Я догадывалась, что он страдает и находит утешение лишь в работе. Заказы ему сыпались со всех сторон. К нам пришел достаток, мы жили почти роскошно. Оружейники Мадрида в некотором роде поклонялись Синселадору.
Медина-Сидониа, фаворит Филиппа V, сказал: «У меня есть три шпаги; первая золотая, я подарю ее другу; вторая украшена бриллиантами, я подарю ее любовнице; третья из вороненой стали, но эфес украшал Синселадор – ее я не отдам и самому королю!»
Шли месяцы. Я загрустила. Анри заметил это и очень переживал.
…Моя комната выходила на большие сады за Калле-Реаль. Самый большой и самый прекрасный сад принадлежал бывшему дворцу герцога д’Оссуна, убитого на дуэли господином де Фавасом, дворянином из свиты королевы. После смерти хозяина дворец опустел.
Однажды я увидела, как опущенные жалюзи в нем поднимаются. Пустые залы наполняются роскошной мебелью, на окнах появляются великолепные шторы. В то же время заброшенный сад наполнился новыми цветами. Во дворце появился гость.
Я была любопытна, как все затворницы. Мне хотелось узнать его имя. Когда же я его узнала, оно поразило меня: того, кто поселился во дворце Оссуна, звали Филипп Мантуанский, принц де Гонзаг.
Гонзаг! Я видела это имя в списке моего друга Анри. Оно было последним, внесенным в список во время его путешествия, и одним из оставшихся четырех – Фаэнца, Сальдань, Пейроль и Гонзаг.
Я подумала, что мой дорогой Анри – друг этого знатного сеньора, и почти ожидала его визита.
На следующий день Анри приказал повесить в моей комнате жалюзи, которых раньше там не было.
– Аврора, – обратился он ко мне, – я прошу вас не показываться людям, которые будут гулять по этому саду.
Признаюсь, матушка, после этого запрета мое любопытство удвоилось.
Получить сведения о принце де Гонзаге было совсем не трудно: о нем говорили все.
