Читаем Горбун онлайн бесплатно

– Господа, – слегка изменившимся голосом обратился к присутствующим Гонзаг, – во всем этом есть нечто непостижимое, одно ясно: эти люди, судя по всему, нас предали…

– Ах, монсеньор! – в один голос запротестовали Кокардас и Паспуаль.

– Молчать! Мне посылают вызов, и я его принимаю!

– Браво! – поддержал, но довольно неуверенно, Навай.

– Браво, браво! – неохотно подхватили остальные.

– Если монсеньор позволит дать ему совет, – вмешался Пейроль, – я бы предложил вместо намеченного ужина…

– Нет, клянусь небом, этот ужин состоится! – живо вскинул голову Гонзаг, не дав ему договорить.

– Тогда, – настаивал Пейроль, – хотя бы при плотно закрытых дверях.

– Двери открыть! Причем настежь!

– В добрый час! – напутствовал Навай.

Среди свиты принца имелись хорошие фехтовальщики – сам Навай, Носе, Шуази, Жиронн, Монтобер и другие. Исключение составляли финансисты.

– Всем быть при шпагах, господа, – приказал Гонзаг.

– И нам тоже! – шепнул Кокардас, подмигивая Паспуалю.

– Сможете ли вы в случае надобности умело использовать их? – гнул свою линию принц.

– Если этот человек явится один… – начал Навай, не заботясь о том, чтобы скрыть чувство гадливости и отвращения.

– Монсеньор, монсеньор, – перебил его Пейроль, – поручите это Готье Жандри и его людям!

Гонзаг пристально вглядывался в своих приспешников, брови его были нахмурены, губы подрагивали.

– Клянусь жизнью! – вскричал он, выйдя в конце концов из себя. – Они все там будут, на этом ужине! Я хочу, чтобы все повиновались, как рабы, или я всех разнесу в клочья!

– Делай как я, – еле слышно шепнул Кокардас-младший Паспуалю. – Самое время.

И они оба, величественно задрапировавшись в плащи, фанфаронски шагнули вперед, прямо пред очи Гонзага.

– Ваша светлость, – торжественно произнес Кокардас, – у нас за плечами тридцать лет беспорочной службы, я бы сказал – даже больше, и они говорят в пользу двух храбрых бойцов, на которых сейчас внешние обстоятельства бросили тень. Но за один день невозможно очернить полную блеска целую жизнь! Взгляните на нас! Всевышний метит каждого печатью верности или вероломства. Посмотрите на нас, чтоб меня проткнули рога дьявола, и обратите свой взор на нашего обвинителя, господина де Пейроля.

Кокардас-младший был просто великолепен, произнося столь пылкую речь. Провансальско-гасконский акцент придавал его выспренним словам особую пикантность, что касается брата Паспуаля, то и он выглядел подобающим образом, воплощая прекраснодушие и скромность. А злосчастный Пейроль словно был специально создан для того, чтобы служить им разительным контрастом. Вот уже сутки, как характерная для него нездоровая бледность превратилась в нечто серо-зеленое. И сейчас он являл собой законченный образ негодяя, способного лишь убивать в спину. Гонзаг размышлял, а Кокардас, пользуясь этим, продолжал заливаться соловьем:

– Монсеньор, вы великий и могучий вельможа, ваша светлость может судить с высоты своего положения. Вы не с сегодняшнего дня знаете ваших преданных и верных слуг. Вспомните о событиях в замке Келюс, где мы были вместе…

– Хватит! – воскликнул перепуганный Пейроль.

Гонзаг же, не проявляя никакого волнения, произнес, глядя на своих друзей:

– Эти господа уже все просчитали. И если они чего-то еще не знают, то скоро выведают остальное. Они рассчитывают на нас, как и мы на них. Между нами полное взаимное доверие, мы друг друга отлично знаем.

На последних словах де Гонзаг сделал особое ударение. Да разве кто-нибудь из его присных не имел какого-нибудь грешка за душой? Кое-кто из них уже прибегал к покровительству Гонзага в своих неладах с законом, кроме того, их поведение сегодняшней ночью сделало их сообщниками. Ориоль чувствовал, что вот-вот грохнется в обморок, Навай, Шуази и прочие дворяне опустили глаза. Если бы хоть один из них в этот момент выразил протест, остальные поддержали бы его, но никто не решился на подобный шаг.

Гонзагу следовало поблагодарить случай, который способствовал тому, что среди его свиты сегодня не было Шаверни.

Этот дворянин, несмотря на свои недостатки, был не из числа тех, кого можно заставить промолчать. А посему Гонзаг рассчитывал нынешней ночью избавиться от него, причем надолго.

– Я хотел только сказать вашей светлости, – вдохновенно продолжал Кокардас, – что таких старых и верных служак, как мы, не следует огульно и походя осуждать. Паспуаль и я, мы нажили себе довольно много врагов, как это бывает со всеми достойными людьми. Так что вот мое мнение, и я излагаю его монсеньору со всей свойственной мне откровенностью: либо шевалье де Лагардер восстал из мертвых, что мне представляется абсолютно невероятным, либо это письмо является фальшивкой, сфабрикованной каким-то наглым прохвостом, дабы опорочить двух преданных вам людей. Я все сказал, нечистая сила!

– Мне даже боязно добавить хотя бы слово – не хочу испортить столь выразительно переданную моим благородным другом мою собственную мысль, – скромно потупился брат Паспуаль.

– Вас не накажут, – рассеянно пробормотал Гонзаг. – Можете идти.