Читаем Горбун онлайн бесплатно

– Монсеньор!.. – хотел снова протестовать президент де Ламуаньон.

– Немного нарушив формальности, – сухо и внушительно заметил регент, – порой можно выяснить истину.

Принцесса, вместо того чтобы ответить на вопрос его королевского высочества, протянула руку к окну. На улице усиливался гул голосов.

– Осужденный поблизости! – прошептал Вуайе д’Аржансон.

Регент подозвал маркиза де Бонниве и что-то тихо сказал ему. Бонниве поклонился и вышел. Принцесса села на свое кресло. Гонзаг изо всех сил старался выглядеть спокойным, но его губы дрожали, а глаза горели. В вестибюле послышалось бряцание оружия. Все невольно поднялись, столь велико было любопытство, которое вызывал этот дерзкий авантюрист, чья история со вчерашнего вечера была главной темой разговоров. Кто-то видел его на празднике у регента, когда его королевское высочество сломал его шпагу, но большинству он был незнаком.

Когда дверь открылась и все увидели красивого, словно бог, человека со связанными впереди руками, окруженного солдатами, по залу пробежал тревожный шепот. Регент не сводил глаз с Гонзага. Гонзаг не шелохнулся. Лагардера подвели к суду. Секретарь суда нес свиток с приговором, который, согласно традиции, должен был зачитать частями: первую – над могилой Невера, где приговоренному отрубили бы руку, а вторую – в Бастилии, перед обезглавливанием.

– Читайте, – приказал регент.

Секретарь развернул свиток и начал читать:

– «…Заслушав обвиняемого, свидетелей, королевского адвоката; принимая во внимание улики и показания, Огненная палата приговаривает Анри де Лагардера, именующего себя шевалье, уличенного в убийстве высокородного и могущественного принца Филиппа Лотарингского-д’Эльбёф, герцога де Невера: 1) К публичному покаянию у статуи означенного принца Филиппа, герцога де Невера на кладбище Сен-Маглуар, с последующим отсечением мечом кисти правой руки. 2) К отсечению головы означенного Анри де Лагардера рукой палача во дворе Бастилии…» и так далее.

Закончив чтение, секретарь отошел в дальний угол.

– Вы удовлетворены, мадам? – спросил регент принцессу.

Она вскочила так внезапно, что Гонзаг тоже поднялся, сам не сознавая, что делает. Он был похож на человека, принявшего защитную стойку, чтобы встретить страшный удар.

– Говорите, Лагардер! – закричала принцесса, обращаясь к нему со слезами. – Говори, сын мой!

Собрание словно получило удар электрическим током. Это было что-то невероятное и неслыханное. Регент встал. Кровь прилила к его щекам.

– Ты дрожишь, Филипп? – спросил он Гонзага, впившись в него взглядом.

– Нет, смерть Христова! – ответил тот, нагло подбоченясь. – Ни сейчас, ни когда бы то ни было мне нечего бояться!

Регент повернулся к Лагардеру и сказал:

– Говорите, сударь!

– Ваше высочество, – начал приговоренный звонким и спокойным голосом, – вынесенный мне приговор окончателен, и даже вы не имеете права помиловать меня. Да я и не хочу милости. Но у вас есть право творить правосудие, и я требую правосудия!

Можно было заметить – и это было чудо, – как на головах внимательно слушающих почтенных старцев шевелятся седые волосы. Президент де Ламуаньон, невольно разволновавшись – настолько разительным был контраст между двумя лицами: Лагардера и Гонзага, – как бы помимо своего желания произнес следующие слова:

– Чтобы отменить приговор Огненной палаты, нужно признание виновного.

– Мы получим признание виновного, – ответил Лагардер.

– Поторопись, дружок! – велел регент. – Мне не терпится закончить.

– Мне тоже, монсеньор, – поклонился Лагардер. – Однако потерпите немного и выслушайте то, что я хочу вам сказать. Я всегда держу свое слово. Я поклялся честью своего имени вернуть госпоже де Гонзаг ее дочь, доверенную мне отцом, и я сделал это!

– Будь стократ благословен! – прошептала Аврора де Келюс.

– Я поклялся, – продолжал Лагардер, – отдаться в руки правосудия после двадцати четырех часов свободы – и в назначенное время отдал шпагу.

– Это верно, – согласился регент. – С тех пор я не спускаю с вас глаз… И с других тоже.

Гонзаг скрипнул зубами.

«Регент, похоже, с ними заодно», – подумал он.

– В-третьих, – добавил Лагардер, – я поклялся доказать свою невиновность, разоблачив перед всеми истинного преступника. Я здесь, я пришел исполнить свою последнюю клятву.

Гонзаг все еще держал в руке конверт с тремя красными восковыми печатями, выкраденный из квартиры на улице Шантр. В настоящий момент он был его козырной картой.

– Монсеньор, – резко бросил он, – мне кажется, комедия слишком затянулась.

– А мне кажется, – перебил его регент, – вас пока никто не обвинял.

– Что мне до обвинений этого сумасшедшего? – усмехнулся Гонзаг, пытаясь придать своему голосу презрительный оттенок.

– Этот сумасшедший скоро умрет, – сурово заметил регент. – Слова умирающего святы.