Читаем Горбун онлайн бесплатно
О, как был прав Берришон! На этом прекрасном девичьем лице вы не нашли бы в данный момент никаких следов слез, никакого отблеска грусти. Лишь улыбка. Грудь трепетала, но от радости. Ссутулившаяся фигура вновь стала грациозной и гибкой. Она была похожа на наши любимые цветы на подоконнике, которые ночью беспомощно сгибаются на стебле и которые при первом же луче солнца оживают, становясь еще свежее, еще ароматнее.
Аврора бросилась к зеркалу. В этот момент она боялась оказаться недостаточно красивой. Она проклинала свои слезы, от которых краснеют глаза и распухают веки. Она становилась кокетливой дважды в день. Но зеркало сообщило, что ее тревоги напрасны. В нем отразилась улыбка, такая юная, такая нежная, такая очаровательная, что Аврора мысленно поблагодарила Бога.
Мэтр Луи спустился по лестнице. Берришон стоял внизу с лампой в руке. Мэтр Луи, сколько бы ему ни было лет, казался молодым человеком. Его вьющиеся белокурые волосы падали на лоб, как у подростка. Кожа его не потемнела под испанским небом, – это был типичный галл, словно созданный из слоновой кости, и только правильные мужские черты исправляли некоторую женственность облика. Горящие глаза под гордой линией бровей, прямой нос, упрямый рот, губы которого казались выплавленными из бронзы, тонкие, слегка подкрученные усы, резко очерченный подбородок придавали ему вид решительный и отчаянный.
Весь его костюм – штаны, жилет и камзол – был сшит из черного бархата с однотонными яхонтовыми пуговицами. Сейчас он был с непокрытой головой и без шпаги.
Он стоял еще на верху лестницы, а уже искал взглядом Аврору. А увидев ее, едва сдержал дрожь. Анри опустил глаза и, сделав над собой усилие, замедлил шаг. Один из тех наблюдателей, которые все видят и все анализируют, возможно, с первого же взгляда разгадал бы тайну этого человека. Его жизнь проходила в борьбе с собой. Он находился рядом со счастьем и не мог к нему прикоснуться. А воля у мэтра Луи была железной. Достаточно сильной, чтобы победить его нежное, страстное сердце, горячее, как у женщины.
– Вы меня услышали, Аврора? – спросил он, спускаясь по лестнице.
Из двери кухни высунулось красное лицо Франсуазы Берришон. Звучным голосом, способным вызвать зависть у сержанта, командующего караулом, она заявила:
– С вашей стороны очень нехорошо, мэтр Луи, заставлять бедную девочку так плакать!
– Вы плакали, Аврора? – встревожился Анри.
Он уже был рядом. Девушка обвила его шею руками.
– Анри, друг мой, – сказала она, подставляя ему лоб для поцелуя, – вы же знаете, как взбалмошны девушки. Добрая Франсуаза просто преувеличивает. Я не плакала. Посмотрите в мои глаза, Анри, – разве вы видите в них слезы?
Ее улыбка была такой счастливой, что мэтр Луи на секунду залюбовался ею.
– Что ты мне говорил, малыш? – спросила Франсуаза, сурово взглянув на Жана-Мари. – Что наша мадемуазель все время плачет?
– Матерь Божья, – ответил Берришон. – Послушайте, бабушка, я не знаю: то ли вы не расслышали, то ли я не рассмотрел. А может, наша мадемуазель не хочет, чтобы знали, что она плакала?
Берришон был хитрец.
Франсуаза вошла в комнату, неся главное блюдо ужина.
– Все равно, – проворчала она, – мадемуазель все время одна, и это для нее не жизнь, а каторга…
– Разве я просила вас передавать мои жалобы? – прошептала Аврора, красная от негодования.
Мэтр Луи подал ей руку, чтобы вести в комнату, где был накрыт стол. Они сели друг напротив друга. Берришон, как было заведено, встал позади Авроры, чтобы прислуживать ей. Через несколько минут тягостного молчания мэтр Луи попросил:
– Оставьте нас, мой мальчик, вы нам больше не нужны.
– Остальные блюда нести? – спросил Берришон.
– Нет, – поспешно ответила Аврора.
– Тогда я подам десерт.
– Уходите, – велел мэтр Луи, указывая ему на дверь.
Берришон вышел, тайком посмеиваясь.
– Бабушка, – сказал он, входя на кухню, – сдается мне, этим двоим предстоит тяжелый разговор.
Добрая женщина пожала плечами.
– У мэтра Луи сердитый вид, – продолжал Жан-Мари.
– Не суйся, куда не след! – заявила Франсуаза. – Мэтр Луи знает, что делает. Он здоров, как бык, не гляди, что худой, и храбрее льва; но, будь спокоен, наша маленькая мадемуазель Аврора победит четверых таких, как он!
– Ба! – воскликнул пораженный Берришон. – А с виду не скажешь.
– Вот именно! – кивнула женщина и, закрывая дискуссию, добавила: – Ты еще мал. Займись-ка лучше своим делом!
– Похоже, вы несчастны здесь, Аврора? – спросил мэтр Луи, как только Берришон покинул комнату.
– Я так редко вижу вас! – пролепетала девушка.
– И вините в этом меня, дитя мое?
– Боже упаси! Я порой страдаю, это правда; но ведь невозможно помешать безумным мыслям рождаться в глупой голове затворницы? Знаете, Анри, все дети боятся темноты, но только рассветет – они забывают свои страхи. Я такая же, и достаточно лишь вашего присутствия, чтобы рассеять все мои тревоги.
– Вы испытываете по отношению ко мне нежность покорной дочери, Аврора, – сказал мэтр Луи, отводя глаза. – Благодарю вас за это.
– А вы, Анри, вы испытываете ко мне отцовскую нежность? – спросила девушка.
