Читаем Горбун онлайн бесплатно
– А, кровь Христова, какой град ударов! Любо-дорого было посмотреть. Как подумаю, что, если бы мы, как мужчины, открыто сделали выбор, если бы швырнули Пейролю его деньги и встали бы рядом с Лагардером, Невер был бы жив, и тогда он озолотил бы нас!
– Да, – согласился Паспуаль с тяжелым вздохом. – Надо нам было поступить именно так.
– Недостаточно было надеть колпачки на острия наших шпаг, надо было защитить Лагардера, нашего любимого ученика.
– Нашего господина! – сказал Паспуаль, невольно обнажая голову.
Гасконец пожал ему руку, и некоторое время оба задумчиво молчали.
– Что сделано, то сделано, – наконец произнес Кокардас. – Не знаю, что с тобой сталось с тех пор, дружище, но мне это дело не принесло счастья. Когда парни Каррига с карабинами напали на нас, я спрятался в замке. Ты исчез. Вместо того чтобы сдержать обещание, Пейроль на следующий день выставил нас под предлогом, будто наше присутствие в округе возбуждает лишние подозрения. Это было справедливо. Нам худо-бедно заплатили. Мы уехали. Я перебрался через границу и по пути расспрашивал о тебе. Ничего! Сначала обосновался в Памплоне, потом в Бургосе, потом в Саламанке. Доехал до Мадрида…
– Отличный город.
– Там шпагу потеснил стилет; точь-в-точь как в Италии, которая, если бы не это обстоятельство, была бы истинным раем. Из Мадрида я поехал в Толедо, из Толедо – в Сьюдад-Реаль; потом Кастилия мне надоела – против своей воли испортил отношения с полицией, – и я направился в королевство Валенсийское. Клянусь головой Христовой! Какое замечательное вино я пил от Майорки до Сегорбы! Я убрался оттуда после того, как помог одному малому избавиться от кузена. Каталония тоже интересная страна… На дорогах между Тортозой, Тарагоной и Барселоной множество дворян… но у всех пустые кошельки и длинные шпаги. В конце концов я услышал зов родины и перебрался через горы обратно во Францию. У меня не осталось ни гроша. Вот моя история, приятель.
Гасконец вывернул карманы.
– А ты как? – спросил он.
– Я? – отозвался нормандец. – Всадники Каррига гнались за мной чуть ли не до Баньер-де-Люшона. Я тоже подумывал убраться в Испанию, но тут встретил одного бенедиктинца, который за мой благопристойный вид взял меня к себе на службу. Он направлялся в Кёльн, на Рейне, вступать в права наследства от имени своего монастыря. Кажется, я прихватил у него сундук и чемодан, возможно, и деньги тоже.
– Мерзавец! – нежно заметил гасконец.
– Попал я в Германию. Вот ведь бандитская страна! Ты говоришь о стилете? Это хоть оружие из стали. А там дерутся пивными кружками. Жена трактирщика из Майнца избавила меня от дукатов бенедиктинца. Она была хорошенькой и любила меня. Ах! – перебил он самого себя. – Кокардас, мой славный товарищ, почему мне не везет, почему я так нравлюсь женщинам? Если бы не женщины, я мог бы купить домик в деревне и провести в нем старость: садик, лужок с розовыми маргаритками, ручей с мельницей.
– А на мельнице – мельничиха, – перебил гасконец. – Ты в своем стиле!
Паспуаль стукнул себя в грудь.
– Страсти! – воскликнул он, воздев глаза к небу. – Страсти вносят в жизнь страдание и мешают молодому человеку откладывать деньги на старость! – Сформулировав таким образом суть своей философии, брат Паспуаль продолжил: – Я поступил как ты: мотался от города к городу. Глупая, грубая, унылая страна; тощие желтые студенты; безмозглые поэты, воющие под луной; жирные, ни на что не годные бургомистры; церкви, в которых не служат мессу; женщины… нет, не стану злословить насчет этого пола, их прелести скрасили мою жизнь и погубили мою карьеру! Наконец, сырое мясо и пиво вместо вина!
– Нечистая сила! – решительно произнес Кокардас. – Никогда не поеду в эту дурацкую страну.
– Я видел Кёльн, Франкфурт, Вену, Берлин, Мюнхен и кучу других больших городов, где шатаются стада молодых людей, распевающих вольные песни. Как и ты, я затосковал по родине, пересек Фландрию и вот – я здесь!
– Франция! – воскликнул Кокардас. – Ничего, кроме Франции, дружок.
– Благородная страна!
– Родина вина!
– Мать любви! Мой дорогой хозяин, – снова заговорил брат Паспуаль после дуэта, в котором обоих потянуло на лирику, – только ли полное отсутствие денег вкупе с любовью к родине заставило тебя пересечь границу?
– А тебя? Только тоска по родине?
Брат Паспуаль покачал головой. Кокардас опустил глаза.
– Есть и еще кое-что, – сказал он. – Однажды вечером на улице я столкнулся лицом к лицу с… угадай с кем?
– Угадал, – ответил Паспуаль. – Подобная же встреча заставила меня сбежать из Брюсселя.
– С этой же точки зрения, приятель, я рассудил, что воздух Каталонии стал мне вреден. Не позор сбежать от Лагардера!
– Не знаю, позор это или нет, но благоразумие – точно. Знаешь, что сталось с нашими товарищами по делу там, в замке Келюса? – Спрашивая об этом, Паспуаль понизил голос.
– Да, да, – ответил гасконец, – знаю. Этот малый обещал: вы все умрете от моей руки!
– Дело продвигается. При нападении нас было девять, считая капитана Лоррэна, вожака бандитов. О его людях я даже не говорю.
