Читаем Горбун онлайн бесплатно

Донья Крус вздрогнула от совершенно искреннего, а не разыгранного волнения. В этом и заключалась высшая ловкость Гонзага. Ему не нужна была актриса, а донья Крус искренне верила в то, что изображала. Ее ласковый взгляд тотчас же обратился на ту, кого она считала своей матерью. Она шагнула к ней, уже протягивая руки. Но руки ее упали, а глаза опустились. Холодный жест принцессы приковал ее к месту.

Принцесса, вновь охваченная подозрительностью, столько лет отравлявшей ее одиночество, отвечая на появившуюся у нее мысль, которую внушил весь вид доньи Крус, произнесла вполголоса:

– Что они сделали с дочерью Невера? – Потом, повысив голос, она добавила: – Бог мне свидетель, у меня сердце матери. Но если дочь Невера вернется ко мне, запачканная хотя бы одним пятнышком, если она хоть на мгновение забыла о чести своего рода, я скрою свое лицо под вуалью и скажу: Невер умер окончательно!

«Святое чрево! – подумал Шаверни. – Готов поспорить, что здесь таких мгновений было много!»

Но этого мнения в данный момент придерживался он один. Суровость госпожи де Гонзаг казалась неуместной и даже противоестественной. Пока она говорила, справа, за драпировкой, послышался легкий скрип, как будто дверь тихо поворачивалась на петлях. Но она не обратила на это внимания.

Гонзаг, сложив ладони, как если бы сомнение было равнозначно святотатству, ответил:

– О! Мадам, мадам! Неужели это заговорило ваше сердце? Мадемуазель де Невер, ваша дочь, мадам, чище ангелов.

В глазах бедной доньи Крус заблестели слезы.

Кардинал нагнулся к Авроре де Келюс.

– Если у вас нет более четких и законных оснований сомневаться… – начал он.

– Оснований! – перебила его принцесса. – Мое сердце осталось холодным, глаза сухими, руки неподвижными. Разве это недостаточные причины?

– Прекрасная дама, если у вас нет других оснований, я, говоря по совести, не смогу перебороть единодушное мнение совета.

Аврора де Келюс обвела зал мрачным взглядом.

– Вот видите, я не ошибся, – шепнул кардинал на ухо герцогу де Мортемару. – Она все-таки немного не в себе.

– Успокойтесь, мадам, – обратился к ней президент де Ламуаньон. – Все, кто находятся в этих стенах, уважают и любят вас. Все, и в первую очередь блистательный принц, давший вам свое имя…

Принцесса опустила голову, а президент де Ламуаньон продолжал с суровой ноткой в голосе:

– Действуйте согласно вашей совести, мадам, и ничего не бойтесь. Наш суд не имеет задачи карать. Ошибка не преступление, но несчастье. Ваши родственники и друзья посочувствуют вам, если вы ошиблись.

– Ошиблась! – повторила принцесса, не поднимая головы. – О да, я часто ошибалась, но здесь нет никого, кто защитил бы меня, поэтому я сама буду себя защищать. У моей дочери должно быть доказательство ее происхождения.

– Какое доказательство? – спросил президент де Ламуаньон.

– Доказательство, названное самим господином де Гонзагом, – листок, вырванный из регистрационной книги часовни замка Келюс. Вырванный моею собственной рукой, господа! – добавила она, выпрямившись.

«Хотелось бы мне знать, где оно», – подумал Гонзаг, а вслух сказал:

– Это доказательство ваша дочь получит, мадам.

– Так у нее его нет? – воскликнула Аврора де Келюс.

При этом восклицании по рядам пробежал долгий шепот.

– Уведите меня отсюда! Уведите меня! – пробормотала сквозь рыдания донья Крус.

При звуках полного отчаяния голоса бедной девочки в глубине сердца принцессы что-то шевельнулось.

– Господи, – взмолилась она, воздев руки к небу, – Господи, вразуми меня! Господи, было бы страшным несчастьем и великим преступлением оттолкнуть своего ребенка! Господи, молю из глубин своего несчастья, ответь мне!

Все увидели, как лицо ее вдруг просветлело, а все тело сильно содрогнулось.

Она спросила Бога, и ответил ей голос, который никто, кроме нее, не слышал, таинственный голос, словно принявший ее мольбу к высшей силе, произнес из-за драпировки два слова девиза Неверов:

– Я здесь!

Принцесса оперлась о руку кардинала, чтобы не упасть.

Она не смела обернуться.

Неужели этот голос прозвучал с неба?

Гонзаг неверно истолковал это внезапное волнение и решил нанести последний удар.

– Мадам, – воскликнул он, – вы воззвали к господину всех вещей; Бог отвечает вам: я вижу его, чувствую его. Ваш добрый ангел борется в вашей душе с дьявольскими искушениями. Мадам, не отвергайте счастье после долгих страданий, которые вы вынесли с таким благородством; мадам, не отталкивайте руку, вкладывающую в вашу сокровище. Я не прошу награды; я прошу лишь одного – посмотрите на ваше дитя. Смотрите, она дрожит, она совершенно убита приемом, оказанным ей ее матерью. Прислушайтесь к себе, мадам, голос вашей души ответит вам.

Принцесса посмотрела на донью Крус. А Гонзаг продолжал с увлечением:

– Теперь, когда вы увидели ее, во имя Бога живого! Я спрашиваю вас, это ваша дочь?

Принцесса ответила не сразу. Она невольно полуобернулась к драпировке. Голос, слышный ей одной, поскольку никто не подозревал о нем, произнес одно слово:

– Нет.

– Нет! – громко повторила принцесса и обвела решительным взглядом собрание.